Лена Элтанг - Картахена

В воскресенье с полудня зарядил ледяной дождь, и мне было ясно, что Ли Сопра воспользуется своим ключом и придет в пустой хамам погреться, значит, за ним нужно следить. В шесть он потребовал у кастелянши пару махровых полотенец и свежий халат. В семь хлопнули двойные двери хамама, и в трубах загудела вода. Холодное воскресенье в «Бриатико», обычное дело. Когда прошлой весной (моя работа в отеле только началась) три недели подряд шли дожди, пациенты просто на стены лезли от скуки, и хозяину пришлось выписать танцовщицу фламенко и двух гитаристов. И кажется, еще фокусник приезжал из Салерно (я помню каких-то сбежавших кроликов, за которыми охранник гонялся по этажам).

У меня было два плана, и оба провалились. План А был простой: дождаться, пока капитан зайдет в паровую баню, запереть дверь снаружи и пустить пар погорячее. Хорошо, что мне пришло в голову проверить, как устроены двери в бане (оказалось, это дурацкие створки, которые нельзя захлопнуть), так что замысел развалился сам собою. Второй план был утопить его в грязи.

Поначалу все получилось на удивление ловко: снотворным мне удалось запастись в кабинете фельдшера, а коньяк пришлось взять у администратора, вскрывать замки я умею еще со времен интерната капуцинов. Дежурная сестра отправилась смотреть футбол вместе с фельдшером Бассо. Осталось размешать нужную дозу в бутылке, одолжить в столовой бокал, явиться в процедурную и заявить, что у меня день рождения и я угощаю всех подряд. Капитан ни за что не откажется от хорошей выпивки, даже если заподозрит неладное, такой уж это человек (был).

В хамаме было влажно и темно, горело несколько тусклых лампочек, мне пришлось сесть на бортик ванны, чтобы видеть лицо капитана. Запах дегтя и прелых листьев тут же забился мне в ноздри. Здешняя грязь пахнет деревенской осенью.

– День рождения? Дай мне взглянуть на этикетку. – Он протянул было руку к бутылке, но вспомнил, что лежит в болотной тине и сдержался. – Откуда у тебя Richard?

– Подарок от постояльца. Мне уже пришлось выпить половину в одиночестве!

– Знаешь, это не слишком хорошая идея. – Он поворочался в сомнении, грязь тяжело колыхнулась. – Тебя здесь застукают и уволят, чего доброго.

– Да бросьте, капитан. – Пальцы у меня дрожали, и чтобы налить коньяк, пришлось зажать бутылку между колен. – Мне всегда хотелось с вами выпить.

– С чего бы это? – Он поглядел на меня исподлобья.

– Да кто его знает с чего. – Моя рука с бокалом висела в воздухе. – Пригубите за мое здоровье, и я пойду, не стану вам надоедать.

Он пожал плечами, выпростал руку из грязи, медленно выпил бокал до дна, отдал его мне, поморщился, недоуменно поводил языком во рту, и через несколько секунд закрыл глаза. Его дыхание стало ровным, а тело немного сползло в зеленоватую гущу. Еще через минуту его можно было взять за голову, мягко открыть рот пальцами и влить туда еще бокал. Смуглое угловатое лицо расслабилось, рот развалился. Мне пришлось поднять капитану веко и убедиться, что он спит. Теперь оставалось самое интересное: повернуть кран, подлить горячей воды, сесть на бортик ванны и смотреть, как целебная вязкая грязь начнет заливаться в его горло и заполнять его легкие.

За стеной (на самом деле в двадцати шагах, но такая уж здесь акустика) послышались хохот и крики. Старики смотрели футбольный матч (кажется, апулийцы играли с римлянами), фельдшер и дежурная сестра сидели с ними. Кто-то стучал ножкой стула по полу – наверное, «Бриндизи» забили гол.

Итак, у меня полный рот слов о вине капитана, но половину я не могу произнести вслух, потому что тогда мне придется рассказывать все. Начиная с Адама и Евы. Не могу же я сказать полицейским, что мой брат был на той поляне и не позвонил в полицию. А потом сделал то, что сделал. Expressa nocent, non expressa поп nocent.

Из тех четверых, кто мог задать вопрос на форуме филателистов, один болтался неизвестно где во время дежурства, второй явился на репетицию, но имел возможность отлучиться, третий уже сидел в участке и доказал свое алиби, а четвертый – мой любовник.

В записке, которую убийца украл у тренера, чтобы скопировать ее четырнадцать раз, не было указано место встречи. Наверное, у тренера и Бранки было тайное убежище, как у Садовника с его собакой. В нижней части листка нарисовали этрусскую беседку с остроконечной крышей, а рядом – пару худощавых кипарисов. Кто угодно мог раздобыть такую бумажку с нужными словами, достаточно было зайти в раздевалку на корте и обшарить карманы тренера. Или чехол для ракетки.