Лена Элтанг - Картахена

Я думала об этом, стоя в душной сестринской комнате, перед узким зеркалом, вклеенным прямо в кафельную плитку. Там всегда пахнет острым девичьим потом, дешевой пудрой и немного – свернувшейся кровью. После шести часов в сестринской никого не бывает, это хорошее место, чтобы остаться одной и подумать. Вот только курить нельзя, в отеле с этим строго, как будто мы не в итальянской деревне, а в какой-нибудь неумолимой Баварии. Я смотрела в зеркало и с трудом узнавала свое лицо. За несколько весенних недель моя кожа стала землистой, глаза припухли, возле рта обозначились трещинки, а волосы перестали виться, как будто я вымыла их в соленой воде. Это было лицо ненависти, наверное.

Если дальше так пойдет, то скоро я обнаружу в зеркале старуху с отвисшей грудью, с терниями на голове, с раздвоенным языком и со змеями в волосах.

К вечеру буря утихла, выдрав с корнем два молодых кипариса перед главным входом. Деревца лежали на мокрой гальке, словно уснувшие сторожевые псы, вытянув лапы и положив головы набок. Старики не решались выйти на прогулку и от скуки записывались на процедуры, листок с расписанием пришлось перевернуть и записывать имена на обороте. Проводив последнего пациента, я устроилась на подоконнике, чтобы посмотреть на море, но увидела капитана, идущего по аллее, и отвернулась с отвращением. Убийца моего брата расхаживал по парку в темных очках, заложив руки за спину, отбрасывая носком ботинка кипарисовые шишки.

Утром я ездила в участок, чтобы совершить преступление. Я помню эту статью в Уголовном кодексе Республики: намеренное лжесвидетельство. Комиссар решил, что дело моего брата будет закрыто, как безнадежное, а дело хозяина он попробует свалить на карточные долги. Я могу ходить к нему до дня Страшного суда, но сдвинуть его с этой версии мне не удастся. Вот почему я решилась на подделку улики. Видел бы это наш доцент, читавший курс по ошибкам следственного производства.

– Горничная нашла это в номере капитана, – сказала я комиссару, выкладывая кредитку на стол, – вы обязаны приобщить это к уликам и вызвать Ли Сопру на допрос.

– Золотая «Виза» Аверичи? Капитан что же, не в своем уме? – Он уставился на меня с удивлением. – Допустим, это ценная вещь, если у тебя есть надежда расколоть ПИН-код. Но надо быть имбецилом, чтобы хранить в комнате вещи своей жертвы.

– Он мог забыть о ней! Собирался уничтожить, а потом забыл. Или потерял и не смог отыскать.

– Это вы могли забыть, синьорина, а убийца не мог. Капитан слишком опытный человек, он бы избавился от улики в тот же день. Да кто угодно избавился бы.

Он замолчал и стал набивать свою трубку, я тоже сидела молча, разглядывая карту траянского побережья, висевшую у него на стене. Отель «Бриатико» был выделен флажком, наверное, это означало, что следствие еще не закрыто. На месте рыбного рынка флажка не было. Смерть моего брата они не считали преступлением. Раскурив трубку, комиссар встал, обошел стол и остановился у меня за спиной.

– А теперь расскажите мне, милая, где вы на самом деле взяли эту вещь.

– Она была найдена в комнате капитана, – тупо повторила я, понимая, что разговор уже не вернуть в прежнее русло. Руки у меня дрожали, и я обхватила ими колени.

– Я намерен допросить горничную, которая заявила о находке. Не та ли это, часом, мифическая горничная, что подняла с пола записку в вашем хамаме?

– Нет, это другая. – Я почувствовала, как мой лоб и щеки покрываются пятнами. Он говорил мне вы, видно, я его здорово разозлила.

– Запишите вот здесь ее имя и распишитесь под протоколом беседы. И подумайте: не слишком ли много доносов на одного человека? Уважаемого человека, между прочим.

– Ну разумеется, уважаемого! Разве можно сравнить его с сыном крестьянина, который изредка халтурит на маслодавильне. Такого и убить не грех, а вот времени на расследование уже не найдется. Никто ведь не платит за такую работу, верно? – Я посмотрела комиссару в глаза и заметила, как его передернуло.

– На вашем месте, синьорина Понте, – он заговорил таким высоким голосом, что я вздрогнула, – я был бы благодарен полицейскому управлению. За то, что сведения об улике, найденной возле тела вашего брата, не были предъявлены широкой публике. Мы могли бы обвинить его в убийстве, но не сделали этого.

– Убийстве?

– Вот именно. Рядом с телом вашего брата была обнаружена вещь, принадлежавшая раньше покойному Аверичи. И это не фальсификация в отличие от невесть где найденной кредитки. Именно этой вещи вдова не досчиталась, когда получила из полиции одежду мужа. Что говорит о том, что сын крестьянина занимался не только оливковым маслом.