Ласло Варгаши - Котёл

Русский офицер действительно «немного» понимал английский, внимательно слушал, расшнуровывая брезент, посмеивался в усы и иногда произносил про себя: дураки вы несусветные, околпачил вас Бардак, перекрасьтесь в желтый цвет и идите к нему лизать жопу.

Когда брезент был расшнурован и полностью открыт, целая толпа западных представителей бросилась проверять мешки. Но они только мешали друг другу.

— Не надо было всем лезть, — сердился Джон, — мы только мешали друг другу.

— А безопасность- спросила Зиглинд. — Один — страшно. Как русские делают- они всегда вместе, даже пиЄсать по одному не ходят. У них есть такое понятие как коллефтив. У нас нет такого.

— Хорошо, — сказал Джон. — Пусть гуманитарный груз стоит здесь, а мы уедем, кто на Вашингтон, кто на Берлин за консультацией, что в такой ситуации делать.

Все согласились с таким мнением, сгруппировались и не попрощавшись с русскими представителями, с водителями грузовиков, ушли, иногда поворачивая головы. Взгляд их был злобный, неудовлетворенный, замысловатый.

— Что-то не так. Русские — коварные люди. Они точно везут оружие для террористов. Им нельзя верить.

— А может Хальцман даст указание, что делать дальше- спросила Зигленд.

— Хальцман? Он дурак, он даже писать не ходит без ведома и разрешения Бардака, — сказал Джон и все согласились с его мнением.

Из всех членов киевской хунты следует выделить руководителя Правого сектора Пипияроша. Практически, незаметный, в какой-то степени скромный, он вначале совершенно не выделялся, не поднимался на трибуну, не произносил речей, не стоял рядом с боксером Кличко, долговязым Яцеком, откровенным фашистом Тянивяму и олигархом Хальцманом. Его имя ни разу нигде не упоминалось в сводках. Но именно Пипиярош со своей командой взял власть в свои руки и подарил эту власть на блюдечке с голубой каемочкой хунте. Он не провозгласил себя верховным правителем, считая что выдвинет свою кандидатуру на пост президента и безоговорочно победит своих соперников.

Но он не учел одно обстоятельство: Украина к этому времени погрузилась в рабство на добровольной основе, она стала рабом Америки. И потому члены хунты заранее были распределены. Этим занималась Виктория Нуланд. Она обошла Пипияроша непроизвольно, она его не оценила лишь потому что он не выползал, не горлопанил с трибун, как, скажем, долговязый Кролик. Это была стратегическая ошибка Нуланд и американского посла в Киеве Пейетта. Пипиярош производит впечатление человека дела, кажется, он мог навести порядок в стране в отличие от безголовой шантрапы, образовавший киевскую хунту и решительно ни к чему не пригодной. Пипиярош воевал в Чечне, он нацист, он жесток. Но если бы он стал главой государства, ему пришлось бы пересмотреть свои нацистские взгляды и возможно, он был бы терпимым соседом. Но этого не случилось: Виктория Нуланд хорошо пекла пирожки, но назначать руководителей чужого государства явно не годилась. Не по плечу скверной бабе такое дело.

Не учел Пипиярош и настроения в обществе. Он не заметил, что когда Бардак Омама стрельнет в Белом доме это для украинцев праздник. Они мысленно вылизывали его анус до блеска, они желали, чтоб Бардак чихнул в их сторону, потому что… Украина тут же станет членом Евросоюза и все земные блага посыплются на нищих и богатых, как из рога изобилия. А москали пусть наматывают сопли на кулак. А потому, если Бардак чихнул в сторону еврея Хальцмана, значит за него надо голосовать, его надо избрать президентом. О какой-то другой кандидатуре и речи быть не может.

Так Пипиярош, набрав жалкое количество процентов голосов в период избирательной кампании, остался не у дел.

Он, правда, предусмотрел одно очень важное обстоятельство — решил не сворачивать палаточный городок. Все революционеры разъехались по домам, они захватили власть на местах. У Пипияроша осталось одно быдло. Это люди, которые ничего не хотели делать. Они как бы привыкли к жизни в палатке. Крохи хлеба, целлофановые пакеты, картофельные очистки, все виды бытового мусора, мочу, фекалии некому и некуда было вывозить, да и желания такого ни у кого не было. От крохотного палаточного городка стало попахивать, затем начала раздаваться вонь на сотни метров, палаточный городок мешал транспорту, пешеходам, жившим в высотках людям и даже властям. Это был большой деревенский общественный туалет, гниющий струп на теле государства в самом центре столицы.