В. Виджани - Мечта

Андрей подтягивался на турнике, и с каждым рывком вверх перед глазами возникала надпись, вырезанная на растрескавшейся коре дерева: «А+Е». Рядом красовалось сердечко, проткнутое кривой стрелкой. Смола в надрезах образовала крошечные капельки, похожие на слезы. Незатейливое признание в вечной любви напомнило о юношеской влюбленности в красивую девочку-отличницу. Он ухмыльнулся плотно сжатыми губами. Вот уж… не знаешь, где найдешь. И как его, босяка и хулигана, угораздило втрескаться по самые уши в профессорскую дочку?

…Он ухаживал за ней неуклюже и оттого смешно: цветы в форточку, портфель до дома под сверлящими взглядами соседей и даже непослушный вихор на голове прилизал. Насмешки друзей — отдельная тема. Минимум два фингала в неделю и через строчку красная запись в дневнике. Проснувшийся в нем романтик попытался было сочинить стихи, но, родив первые две строчки, умолк, запутавшись в рифмах, а позже и вовсе зачах — девчонка по пунктам озвучила ему свои планы на будущее. Естественно, в ее жизни места ему не нашлось. Тогда, задыхаясь от боли и негодования, он дал волю чувствам (первый и последний раз в жизни). Наспех соорудил шалаш у реки, развел костер и уселся оплакивать свою неразделенную любовь.

Неизвестно, сколько бы он просидел там, но на следующее утро его, одуревшего от бессонной ночи, отыскал закадычный дружок Санька Маркелов. Молча присел рядом, вытащил из-за пазухи два пирожка, заботливо завернутых в газету, и бутылку «Байкала», а потом сказал:

— На вот, батя твой прислал. Беспокоится…

Андрюха кивнул.

— Ты рожу-то свою немытую видал? Где она и где ты? Она ж принцесса! А ты босяк! Каждому свое… Понимаешь? — продолжил Санек.

В горле опять зачесалось.

— Короче, она никогда не станет такой, как мы! А ты никак не врубишься.

Тогда он словно прозрел — прав ведь Санька. Скрепя сердце он попросил друга передать бате, что вернется. Обязательно. К вечеру. И… другим человеком.

@

Андрей еще раз взглянул на корявую формулу и усмехнулся:

— Вандалы.

Потом побежал по разбитой дорожке старого сквера, стараясь следить за дыханием. В очередной раз посетила мысль: пора бросать курить. Но… в его жизни не так уж много приятных моментов, и лишать себя одного из них было бы несправедливо.

Ускорив бег, он легко перемахнул через низкий чугунный заборчик, отгораживающий сквер от улицы. Позади осталось знакомое здание школы-интерната. Как раз там и началась их дружба с Сашкой, а чуть позже к ним прибился Серега Колосов. Построенное из красного обожженного кирпича здание интерната выглядело зловеще. Война, которая хоть и не коснулась его, но все равно напоминала о себе ежечасно, оставила миллионы детей сиротами, и интернаты были необходимы… Но в послевоенное время! Отдать своего ребенка на воспитание в казенный дом… Андрей помотал головой — не было у него право судить мать. И ни у кого такого права нет.

Мать определила его в «учреждение», когда ему исполнилось семь лет. Насколько оно паскудно, Андрюха понял сразу. В первый же день, на переменке между уроками, к нему подлетел коренастый старшеклассник и закатил такого леща, что он, со всей дури грохнувшись на скользкий кафельный пол туалета, в кровь разбил локоть. Однако не в его правилах было сдаваться. Вскочив, он что есть силы звезданул ногой под коленку обидчика. Тот взвыл от боли и пообещал устроить «сученышу ту еще жисть»… Ни черта у него не вышло…

Андрей оглянулся. Возле задней двери пищеблока, как всегда, тусовалась компания подростков. На секунду ему показалось, что среди парней затесался маленький Андрюха Летов, кашляющий от первой затяжки, а какой-то шкет, похожий на Санька, рассказывает похабный анекдот под дружное ржание слушателей. Из года в год анекдоты повторялись, да и дети, брошенные, никому не нужные, почти не менялись.

@

Приняв душ, Андрей натянул свежую футболку и отправился на кухню готовить завтрак. В запасе оставалось минут десять. Он открыл ноутбук и зашел на сервер компании, в которой трудился в должности начальника охраны. На экране появился полусонный парень, мастеривший пирамиду из толстых кусков хлеба и котлет.

— Приятного аппетита, Иван! — Андрей усмехнулся, увидев, как охранник вздрогнул.

— Доброе утро, Андрей Владимирович! — Четырехэтажный бутерброд развалился.

— Ты уверен, что оно доброе?

Андрей никак не мог привыкнуть к системе онлайн-наблюдения и каждый раз испытывал брезгливость, словно подглядывал в замочную скважину. В конце концов, он лично набирал сотрудников, проверял каждого до седьмого колена, проводил трехступенчатые собеседования с тестовыми заданиями… Эффективность такого отбора была очевидна. Его подразделение работало как единый организм, «чужих» в нем не было.