В. Виджани - Мечта

Я стою в растерянности и мучаюсь вопросом: почему я должна снимать жестокость? Решив, что ничего никому не должна, бросаю фотоаппарат и подхожу к решетке. Мои пальцы непроизвольно хватаются за прутья. Пытаюсь раздвинуть проклятые железки, но… не могу. Оборачиваюсь и вижу в руках у носатого ампулу. К нему подскакивает седой и, растягивая каждое слово, шипит:

— Не тра-а-а-ать инъе-е-е-екцию, и та-а-а-ак сдоооохнет…

— Кто? — вмешиваюсь в их разговор.

Но фотограф не обращает на меня никакого внимания.

— Ты сэкономишь пару баксов, — продолжает Седой, — а я поймаю последнюю каплю жизни в ее глазах… Открываю кошелек и судорожно отдаю все его содержимое врачу. Фотограф отталкивает меня, и деньги медленно летят на пол, похожие на цветные осенние листья.

— Дура, — кричит фотограф, — в нашем деле нужен экшен, впечатления реальности в единственном уникальном кадре, момент… иначе останешься на обочине…

— Кто вы? — сиплю я…

Львица открывает глаза. Они у нее янтарного цвета и совсем не похожи на кошачьи. У нее лицо — да-да, именно лицо — волевой, уверенной в себе женщины… смертельно уставшей и, возможно, поэтому так спокойно принимающей свой уход.

Боже мой, я не хочу сейчас об этом!

@

Налитые тяжелые веки не позволяют открыться глазам. Кое-как, сквозь ресницы, мне все-таки удается разглядеть стеклянную ярко-зеленую траву, покрытую самой настоящей росой. В идеально круглых каплях переливаются крошечные радуги… Ненормальная трава чуть заметно колышется, как если бы дул легкий бриз. Но ветра нет. Удивительно, ветра нет, а трава раскачивается, словно в такт метроному. Ни пошевелиться, ни улыбнуться… Мне так хочется улыбнуться, но… Интервалы между секундами то и дело меняются: неимоверно длинные паузы вдруг рассыпаются барабанной дробью, а потом время опять замирает.

Все эти ощущения настолько нереальны, что кажется, еще мгновение, и явится справедливый кондитер Вилли Вонка в своем знаменитом цилиндре и тут же превратит меня в клубничную жвачку, которую можно будет с легкостью растягивать в разные стороны… а потом я потеряю вкус.

Прямо передо мной, на сломанной травинке, сидит пластиковый кузнечик и с интересом разглядывает что-то на моем лице. Его туловище сложено из маленьких зеленых деталек, каждая из которых крепится к другой микроскопическими винтиками, а зрачки — две сферы, похожие на мыльные пузыри. Они так близки ко мне, что я вижу в них свое отражение. Пытаюсь сосредоточиться. Между тем кузнечик придвигается ближе, и передо мной возникают кадры из самого настоящего аниме! Хотя… Разве это я отражаюсь в его прозрачном зрачке? Маленькое жалкое существо, распластанное на поляне, поросшей дикими маками и одуванчиками. Какая-то сломанная кукла, выброшенная за ненадобностью.

Когда на тебя смотрят так пристально, молчать невежливо, поэтому, превозмогая усталость, я спрашиваю:

— Это я?

Получается невнятно и шепотом. Шевеля длиннющими усами, кузнечик хмурится и продолжает с маниакальном упорством разглядывать что-то на моем лице. Или не на моем? Потом он начинает злиться, скалить острые зубки. Кузнечик-хищник… удивительно. В ответ мне все-таки удается улыбнуться, вернее, состроить гримасу. Наверное, это его испугало. Хватаясь за голову, пластмассовое чудо бросается бежать, ломая хрупкие травинки.

Неожиданно сквозь густую поросль пробивается робкий лучик солнца, освещая мужскую ногу, обутую в дорогую, начищенную до блеска туфлю… Мне становится страшно, и я на всякий случай прикрываю глаз, оставив «хитрую» щелку. Раз — и громадная туфля настигает странного кузнечика. Время замирает. Все, что происходит теперь, отличается от привычного человеку ритма.

Изображение увеличивается, как будто в мой глаз поместили миниатюрный объективчик. Странное насекомое вытягивает лапки, упираясь в блестящую подошву. Кузнечик отчаянно пытается высвободиться из-под чудовищного пресса, и, кажется, ему это удается.

Прямо перед моим носом вдруг появляются кисти рук, выпачканные кровью и землей; на розовых манжетах зловещим огнем сверкают знакомые запонки. Потом я вижу лицо странного человека, похожего на великана. Он устремляет в меня тяжелый немигающий взгляд, а я никак не могу вспомнить, где же могла видеть эту рубашку, эти запонки и туфлю… Наконец до меня доходит! Конечно же этот великан — охотник за кузнечиками! От страха я тут же проваливаюсь в сон.

Меня будят крики людей и резкие звуки клаксонов. Воздух взрывается негодованием.