Филип Дик - Время собираться

– С мороженым?

– Нет, просто, – ответил Верн.

– Просто.

Все вокруг сияло. Болела голова. Болело все тело. Она медленно обернулась. По одну сторону от нее сидел Верн в толстом пальто. Она повернулась в другую сторону. Там сидел высокий красивый негр и пил кофе.

– Доброе утро, мисс Малер.

Она вытаращилась на него. Откуда он узнал ее имя? Он широко улыбнулся. Сказал что-то еще, но она не разобрала слов.

– …Надеюсь, лучше, – буркнул Верн.

Барбара наклонилась вперед и прижалась лбом к витрине. Что-то как будто бурлило внутри нее, бродило по ее телу.

Она встала и стояла рядом со своим табуретом, прижав костяшки пальцев к лицу. Мужчины глядели на нее: Билл – с чашкой кофе в руке, Верн – куря сигарету. Билл смотрел на нее с вежливым выражением на лице. Терпимо и с пониманием. Даже с некоторой веселостью.

– Я сейчас… вернусь. – Она повернулась к человеку за прилавком. Тот смотрел на нее без всякого выражения.

– Это там, налево, – проворчал Верн.

Неверным шагом она прошла через комнату и толкнула дверь уборной. Там она согнулась над раковиной и ее стошнило. В голове была одна мысль: Верн ошибся. Меня тошнит. Тошнит.

Тошнота вызвала в ней отвращение к самой себе и ощущение несчастья. Она оторвалась от раковины, подняла голову. Из квадратного зеркальца на нее глядело ее отражение. Серое лицо молодой женщины, страдающей от тошноты. Глаза полуприкрыты от усталости. Волосы взлохмаченные, торчат, как пакля. Она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, и захлопнула веки, как ставни, не давая им пролиться.

Зрение исчезло. Стало лучше. Немного погодя она открыла воду, и раковина медленно очистилась. Она опустила в воду ладони, потом запястья, ополоснула глаза. Вода была холодной. Левая рука заныла.

Барбара присела на унитаз и протерла глаза пальцами. Меж них капали слезы, стекали по запястьям. Она пыталась остановить их – ей не хотелось плакать. Если она расплачется, все станет еще хуже. Ей хотелось держать все в себе. Ничего не выпускать наружу. Если бы только она могла сжаться, собраться в комок, становясь все меньше и меньше…

Она вытерла лицо, провела влажными ладонями по платью. Оно было грязное и мятое. Во рту и в носу дурно пахло. Она оторвала кусочек туалетной бумаги и высморкалась.

Наконец все тем же неровным шагом она вернулась в комнату. Верна и Билла не было. За прилавком тоже было пусто. Она тупо огляделась по сторонам. Они оказались в кабинке.

Она села рядом с Верном и уставилась на салфетку перед собой. Взяла ее, стала крутить. Она видела часы Верна, которые высовывались из-под манжета, прикрытые растительностью на его руке. Который час? Девять? Нет, уже почти десять.

Она взглянула в окно. На улице светило солнце. Люди и деревья. Несколько припаркованных машин. Магазины. Мимо прошла пара. Пожилые, хорошо одетые. Интересно, куда они идут.

В кафе почти никого не было. В дальнем углу комнаты спиной к ним мыл посуду бармен. Он был здоровый, плечи широченные. За работой он насвистывал, это ее раздражало.

Она потерла лицо. Кожа была сухой и шершавой. Тело плохо слушалось, как будто песок набился во все поры и суставы, и они двигались со скрипом. То есть двигаться вообще не хотелось. Все ее тело словно отрицало саму идею движения.

– Верн, – сказала она.

Он повернулся к ней.

– Верн, что мне теперь делать?

– Делать? – Он сморщил лицо. – В каком смысле? Тебе скоро полегчает. Выпей кофе.

– Верн лучше других знает, как чувствуют себя в подобном состоянии, – промурлыкал Билл. – Правда, Верн?

– Попробуй что-нибудь съесть. Может, пюре? Или яйцо всмятку?

– Я не голодна. – Ее голос был низким и хриплым. – Мне плохо.

– Совсем ничего не хочешь? Даже кофе?

Она скривила рот.

– Меня только что вырвало.

– В машине тебя тоже рвало. Хорошо, что ты не испачкала ничего важного. Ничего, бывает.

Барбара отвернулась.

– Мы скоро снимаемся, – сказал Верн. – Билл спешит. Ему надо вернуться домой к вечеру. Мы и так пробыли здесь слишком долго. Чтобы не выбиться из графика, нам надо спешить.

– А где мы?

– В Абердине.

Она покачала головой.

– Маленький городишко. Рядом с шоссе. На полпути. Мы ехали всю ночь. Билл был за рулем.

– Вам повезло, что я с вами, – мурлыкнул Билл.

Барбара посмотрела на Верна. И заметила, какой он потрепанный. Его галстук исчез, верхняя пуговица рубашки была расстегнута. Он не брился. На лице грязные разводы. На шее и щеках топорщилась щетина. Из кармана пальто торчало зеленое пятно. Галстук. Вот куда он его девал.