Филип Дик - Время собираться

– Да.

– Почему вы хмуритесь?

– Просто так.

– Вам не нравится брак?

– Смотря какой.

– Я рада, что они поженятся. Но мне так жаль… вот если бы…

– Чего вам жаль?

– Я… я не знаю. – Она надолго умолкла. Прошли века, неизмеримое количество времени. Наконец она пошевелилась. Все ее тело отяжелело. С огромным усилием она открыла глаза.

Верн ждал, когда она продолжит. Свой стул он подвинул так близко, что оказался уже совсем не напротив нее. Она опустила глаза. Он держал ее за руку. Вдруг у нее из глаз закапали слезы. Она чувствовала, как они текут по ее лицу, по щекам.

Он вытирал их своим шейным платком. Это ее развеселило, она улыбнулась. Верн улыбнулся в ответ.

– Не отпускайте меня, – сказала она. – Держите меня за руку. Пообещайте, что не отпустите.

– Не отпущу.

Он улыбнулся еще шире своей странной морщинистой улыбкой. Которая делала его похожей на сушеную сливу. Ей вспомнилась песня, пластинка, которую так часто ставил ей отец. Песенка Чернослива.

– Никогда такой не слышал, – сказал Верн.

Неужели она сказала это вслух? Думать было трудно. Теперь он держал ее за обе руки. Она чувствовала его совсем рядом.

– Вы понимаете? – спросила она. Он кивнул, наверное, правда понял. Она почувствовала облегчение. – Надеюсь, что вы меня понимаете. У них все хорошо. И будет еще лучше, я надеюсь. Ведь я права, у них все будет еще лучше?

Какое-то время она сидела молча, думая над сказанным. И опять ей стало ужасно грустно и одиноко. Она была совсем одна. С ней никого не было. Верн снова ушел. Она сделала глоток, но в стакане не осталось ничего, кроме льда.

Вдруг появился Верн. Он с кем-то разговаривал, но не с ней. С кем же? Она хотела встать, но комната вдруг подпрыгнула и медленно закружилась. Она схватилась за край стола, чтобы остановить его. Верн сонно поглядел на нее. Свой стул он повернул боком и сидел нога на ногу, играя с галстуком.

– Я странно себя чувствую, – сказала Барбара. Голос звучал как чужой.

– Если мы выедем в час, то никогда не доберемся до шоссе… – говорил Верн. Она моргала. С кем это он говорит? С ней?

Она оглянулась, но голова отяжелела и не хотела поворачиваться. С ними за столом сидел еще один человек. Он был весь черный – костюм, шляпа, одежда, даже кожа. Он был негр.

Ее рука держала что-то холодное. Она опускала свой стакан на стол. Но как она его брала, не помнила. Негр улыбнулся и заговорил. Кто он такой?

Билл. Так сказал Верн.

Билл что-то говорил, одну и ту же фразу снова и снова, настойчиво глядя на нее. Она кивала. Что с ним такое? Он встал и ушел. Вернулся.

Ладони стало холодно. Стакан ледяной, капельки влаги на пальцах. Полный. Наполовину пустой. Ее замутило.

Но она тут же подавила тошноту и выпрямилась на стуле, оглядываясь, не заметил ли кто. Верна не было. Она увидела его в другом конце бара, где он разговаривал с какими-то людьми, держась руками за спинку стула. Коленями он стоял на сиденье, подошвы его ботинок нуждались в починке. Он был как ребенок. Усохший маленький эльф. Почему он такой коротышка? Вот Билл просто громадный. И весь черный. Так ведь он негр.

Музыкальный автомат заиграл «Тайм он май Хэндз». Она спросила, а другой музыки у вас нет?

Человек за стойкой ответил, а что бы вы хотели?

Она встала. Комната медленно покачивалась, как будто у нее под ногами разворачивался ковер. Или как будто она ехала на карусели в красной карете. Бар поплыл к ней. Она увидела женщину с большим широким лицом. И двух мужчин. Ласковые, вкрадчивые, они шли ей навстречу. Вдруг она споткнулась. Ее руки онемели, заныли от боли. Одна из них гладила ее по щеке, терла лицо.

Она встала. Верн что-то говорил, снова и снова. Вокруг нее все жужжало и звенело.

Потом стало холодно. Она вся замерзла. Сначала замерзли ступни, потом ноги, потом все тело и, наконец, руки. Медленно она подняла одну руку перед собой. Ужасный ветер налетел и толкнул ее. Что-то вибрировало. Океан? Океан вселял в нее беспокойство. Впереди не было видно ничего, кроме темноты. Что-то твердое тыкалось ей в бок. Она пощупала. Какая-то палка.

Ей стало страшно. Палка не шевелилась. Она вцепилась в нее изо всех сил. Поломала ногти. Вдруг на ее руку легла чья-то ладонь. Раздался голос. Она забыла про палку.

Она была в машине. Машина ехала. На нее дул ветер, она сидела, прижавшись к дверце. Голос объяснял ей это, от чего-то предостерегал.

Потом она сидела у какого-то прилавка, в котором прямо перед ее носом стопкой лежали пироги. Каждый на своей полочке. Мужчина в белом открыл дверцу и взял один пирог. Яблочный.