Джон Тул - Сговор остолопов

Оставалось уладить только две вещи. Первое — раздобыть учебник. Если Джорджу хочется, чтобы у нее был учебник, так пускай сам и достает. Лана учебник покупать не собиралась — даже пользованный. Второе — вернуть Дарлину на табуретки, раз уж шпики разбежались. Держать таких, как Дарлина, на комиссионных гораздо выгоднее, чем на зарплате. А если судить по тому, что Дарлина изображала со своей птичкой на сцене, Лана соображала, что в данный момент «Ночи Утех», быть может, лучше воздержаться от контактов с миром животных.

— Где Дарлина? — спросила Лана Джоунза. — Мне надо кое-что им с птицей передать.

— Она в чилифоне сказала, что будет где-нить днем еще с попрыгаем репетирывать, — ответил Джоунз рекламному объявлению, которое в ту минуту исследовал. — Она грит, сначала птица к витинарию отвезет, ей кажецца, он перо теряет.

— Вот как?

Лана начала планировать ансамбль с глобусом, мелом и учебником. Если у всего этого есть какие-то коммерческие возможности, разыграть все надо с определенным качеством и утонченностью. Она предвидела несколько мизансцен, сочетавших бы грацию с непристойностью. Не слишком грубо. В конце концов, она же к детишкам обращается.

— А вот и мы, — радостно объявила с порога Дарлина. Ее внесло в бар в брючках и морской тужурке, в руках — накрытая птичья клетка.

— Ну, так не планируй здесь задерживаться, — ответила Лана. — У меня для вас с твоим дружочком есть кое-какие новости.

Дарлина водрузила клетку на стойку и открыла миру громадного, золотушного розового какаду: как и подержанный авто, похоже было, что прошел он через множество рук. Хохолок птицы поник, и она вскрикнула ужасным голосом:

— Ауук!

— Ладно, убери его отсюда, Дарлина. С сегодняшнего вечера ты возвращаешься на табуретки.

— О-о, Лана, — застонала Дарлина. — Ну чё такое? У нас хорошо репетировать получалось. Погоди только, мы закорюки выправим. Это ж гвоздь сезона будет.

— Сказать по правде, Дарлина, я боюсь тебя и этой твоей птицы.

— Послушай, Лана. — Дарлина сбросила тужурку и показала управляющей колечки, прицепленные к швам брючек и блузки английскими булавками. — Видишь вот эти штучки? Из-за них весь номер и пойдет гладко. Я с ними дома репетировала. Это новый подход. Птичка цепляется за колечки клювом и срывает с меня одежду. Я в смысле, что колечки тут только на репетицию. Когда я себе костюм сошью, колечки будут на крючочках, чтобы он хватал — и костюм расстегивался. Говорю тебе, Лана. Это ж потрясная сенсация сезона будет.

— Слушай, Дарлина, безопасней было бы, если б эта чертова тварь у тебя вокруг головы летала или что она у тебя там делала.

— Но теперь же у птички настоящая роль будет. Она будет срывать …

— Ага — и сиськи заодно тебе оторвет. Мне тут только несчастных случаев не хватало со скорой помощью, чтобы всех клиентов разогнать и инвестицию испоганить. А если этой птичке твоей взбредет в голову полетать над публикой и кому-нибудь глаза выклевать? Нет уж, если честно, я ни тебе, ни птичке твоей не доверяю, Дарлина. Техника безопасности превыше всего.

— О-о, Лана. — Дарлина была безутешна. — Ну дай же нам опробовать. У нас только-только получаться начало.

— Нет. Вали. И сними эту тварь с моей стойки, пока она на нее не нагадила. — Лана накинула на клетку покрывало. — Эти сама-знаешь-кто уже отъехали, так что можешь вернуться на свою табуретку.

— А я, наверно, все-таки расскажу сама-знаешь-кому сама-знаешь-что, и сама-знаешь-кто испугается и сбежит.

Джоунз поднял очки от рекламы и произнес:

— Если вы, народ, тута около-личности трындеть будете, то я читать не могу. В-во. Это кто это — «сама-знаешь-кто» и «сама-знаешь-что»?

— А ну, слезай с табуретки, каторжанин, да марш мои полы мыть.

— Этот попрыгай аж до самой «Ночью Тех» проехал, старался, репетирывал, — осклабился Джоунз из своей тучки. — Ёбть же ж. Надо дать ему шанец, низзя ж к ему относиться как к цветным народам.

— Вот, правильно, — от всего сердца согласилась Дарлина.

— Уж скока мы сироцкую благодарительнось покончили, а на швицаров ей не полагается, может, тада беньдяшке чутка отслюнить — девчонка все ж старается, на комисии фарцует. Э-эй! — Джоунз уже видел, как птица хлопает крыльями по-над всей сценой, пока Дарлина пытается изобразить какой-то танец. Он никогда не наблюдал зрелища гаже: Дарлина с птичкой могли квалифицироваться как законный саботаж. — Можа, тут и нам отполирывать чучуть нада, можа, тут крутнуться, там качнуться лишний раз, тут скользнуть, там махнуть, но мне кажецца, спиктакыль очень даж ничо. Ууу-иии.