Эдвард Резерфорд - Париж

Что же, думал Шмид, по крайней мере, здесь он поучится тому, как нужно вести свою игру, чтобы преуспеть в жизни. Он все больше радовался, что успел вынести тот эскиз из галереи Жакоба. Хотя… надо было взять больше.

Час спустя, насладившись закусками и шампанским в обществе прелестнейшей девушки и приметив в просторной гостиной нескольких очень высокопоставленных военных, Шмид немного успокоился. Да, это особый клуб. Здесь он окунулся в такой благоухающий комфорт, в такую пышную роскошь, которых нигде раньше не встречал. Этап посвящения был болезненным для его самолюбия, но того, кто сумеет подняться высоко, ждет вознаграждение. Шмид всегда был честолюбив, но только сейчас он впервые попробовал на вкус плоды успеха. И он знал, чего желает. Желает страстно.

На лестничной площадке случилось небольшое происшествие. Собеседница Шмида вела его по коридору вглубь здания. Проходя мимо двери, он спросил, что за ней находится, – как уже делал раньше.

– Там Вавилонская комната.

– Я бы хотел взглянуть.

– К сожалению, дверь заперта.

Он бы не придал этим словам ни малейшего значения, если бы не заметил, как по лестнице спускается мадам Луиза в сопровождении офицера. Шмид узнал его – это был полковник Вальтер.

Возможно, сама судьба послала ему шанс указать этой женщине ее место, подумал Шмид. Вежливо поздоровавшись с полковником, он обратился к мадам Луизе:

– Меня очень интересует ваша Вавилонская комната. Как я понял, она сейчас закрыта, но возможно, вы позволите мне взглянуть на нее одним глазком.

– А, эта комната – настоящий шедевр, – заметил полковник Вальтер с улыбкой.

Но Шмид кое-что заметил. Не страх ли промелькнул в лице женщины? Выражение ее лица изменилось лишь на миг, но он мог поклясться, что не ошибся. На самом деле Шмид много знал о человеческом страхе. Луиза обернулась к полковнику Вальтеру.

– Благодарю вас за комплимент, господин полковник, – сказала она, – но сейчас я меняю там оформление.

– Неужели? – вставил Шмид. – Не скажете, как именно? И было бы занимательно увидеть процесс преображения.

И опять хозяйка борделя повернулась к полковнику:

– Вы же не позволите испортить мой сюрприз?

Полковник Вальтер шагнул вперед и взял Шмида под руку.

– Дорогой юноша, – сказал он дружелюбно, но с ноткой нравоучения, – великого художника не следует прерывать посреди его труда. – Затем он вернулся к мадам Луизе. – Мы будем с нетерпением ждать, когда будет готово ваше очередное непревзойденное творение.

Шмиду пришлось продолжить путь по коридору, и вскоре его поглотили совершенно иные мысли и чувства.

Луиза в это время думала, что же ей теперь делать с той комнатой.

А там, не догадываясь о происходящем, спала маленькая Лайла Жакоб.

Сразу после полудня к патрульному посту на выезде из Парижа приблизилась большая машина Шарли де Синя. Охранники сразу узнали его. Не многие французы могли позволить себе такой автомобиль или частые поездки в город из родового замка – прежде всего из-за недостатка топлива.

Но этот аристократ, семья которого встала на сторону нового режима, имел все, что пожелает.

Когда он затормозил, они заметили на заднем сиденье маленькую девочку, закутанную в одеяло. Она была очень бледна.

– Внучка нашей экономки, – невозмутимо заявил Шарли и помахал перед носом охранников письмом от известного французского доктора. – Везу ее в деревню.

Молодой солдат глянул на письмо. Шарли раздобыл его тем утром.

– Конечно, свежий воздух пойдет ребенку на пользу, – вежливо сказал немец.

Шарли посмотрел ему прямо в глаза и изобразил серьезную озабоченность.

– Мы очень надеемся на это, – тихо сказал он так, чтобы девочка его не слышала.

Патрульные подняли шлагбаум и махнули Шарли, чтобы он проезжал.

Очень скоро дошла информация, что Лайлу ищет полиция, а Шмид и его сотрудники вывезли все картины из галереи Жакоба и сдали его квартиру другим людям. Было очевидно, что Жакобы в ближайшее время не вернутся.

Люди Шарли подкупили одного из надзирателей концлагеря в Дранси, и тот подтвердил, что родителей девочки держат именно там. Поскольку они были французами, их еще не перевели на восток, хотя поезда, набитые иностранными евреями, уходили в ту сторону один за другим.

Роланд де Синь был очень удивлен появлением маленькой еврейской девочки в своем замке. Однако и они с Мари поддержали версию, что она была внучкой их старой экономки из парижского дома, и никто ничего не заподозрил. Чтобы исключить любой риск, ее стали звать Люси. Ну а сама девочка прекрасно понимала, что должна делать.