Эдвард Резерфорд - Париж

Ее отношения с замком сложились особенно счастливо. Еще до свадьбы Мари советовалась с Роландом, как ей следует обращаться с людьми в поместье, поскольку для нее это была совершенно новая сфера жизни.

– Когда ты приступала к работе в «Жозефине», – сказал он, – это было твое собственное творение, так что ты там была главной с самого начала. Но поместью уже несколько сот лет. Это как вступить в старый полк. Я бы посоветовал тебе спрашивать у всех, как делается то или иное. Пусть они примут тебя, и только потом можно будет думать о каких-то переменах.

Это был дельный совет, и Мари последовала ему. Все в поместье знали, что она была богатой и властной женщиной, и скрепя сердце готовились к нововведениям, а потому были очарованы, когда она, прибыв в замок, повела себя скромно и проявила готовность учиться.

Да, жизнь, в которую вступала Мари, была новой для нее. В старинной сводчатой кухне и кладовых замка она увидела вяленые окорока, говяжьи грудинки, кадки с молоком, а также плоды и овощи, и все это производилось в поместье. Ее муж уходил под вечер в свой лес и возвращался с голубями, которых подстрелил, когда птицы вылетали на закате «проводить солнце». Впервые в жизни Мари оказалась в настоящей сельской Франции, где человек и природа существуют бок о бок точно так же, как и тысячи лет до этого. Будучи на положении хозяйки замка, она тем не менее решила научиться всему, в том числе как освежевать зайца и ощипать фазана. Очень скоро ее муж, проходя мимо кухни, услышал доносящийся оттуда смех и понял, что его жена и повар нашли общий язык.

Возможно, самым счастливым днем для нее стал тот, когда Роланд пригласил ее родителей провести у них в замке несколько летних дней. Мать к тому времени стала уже настолько слаба, что поездка была ей не под силу, но отец принял приглашение.

Роланд все сделал наилучшим образом. Ужин утомил бы старого Жюля, поэтому Роланд устроил обед, на который пригласил кое-кого из соседей, и произнес прекрасную речь, приветствуя Жюля не только как тестя, но и как близкого друга своего покойного отца.

– На самом деле, – добавил виконт любезно, хотя слегка погрешил против истины, – если бы не внезапная смерть отца и не перевод моего полка на восток Франции, я мог бы попросить руки вашей дочери еще много лет назад. Но прежде чем я успел привести свои войска в боевой порядок, появился другой счастливчик и увел Мари.

Несмотря на почтенный возраст, старый Жюль был весьма бодр. Он с живым интересом ознакомился с поместьем, и Мари обнаружила, что о сельском хозяйстве ему известно гораздо больше, чем она предполагала. Перед отъездом он сказал:

– Я был так рад и горд, когда ты занялась «Жозефиной». Но теперь я не менее счастлив видеть тебя здесь. – Он улыбнулся. – Ты этого не знала, потому что была совсем малышкой, но раньше я очень любил бывать на фермах тех людей, с которыми мы вели дела. Потому что провинция – фермы, деревни и поместья, такие как ваше, – это и есть подлинная Франция, которой принадлежит сердце каждого француза.

Также Мари всерьез занялась верховой ездой. Роланд давал ей уроки, а каждое утро она выезжала на прогулку с конюхом. Очень скоро она уже начала брать невысокие барьеры. В местном лесу проводилась охота: добывали в основном оленей, иногда кабанов. Поскольку рельеф вокруг поместья был не слишком сложный, кроме мужчин, в охотничьей партии иногда бывало и две-три женщины. Однажды Роланд предложил Мари присоединиться к нему во время следующей охоты, и она, посомневавшись, согласилась. Но когда старший конюх с тревогой уточнил у нее, действительно ли она собирается поехать, она тут же отправилась к Роланду и спросила, не кажется ли мужу, что конюх недоволен ее участием в охоте. С огромным облегчением она услышала ответ Роланда:

– Все совсем наоборот. Он так горд твоими успехами в верховой езде, что хвастался ими всем своим приятелям. – Роланд усмехнулся. – Теперь он боится, что ты не поедешь.

– Откуда ты знаешь? – спросила Мари.

– Он сам мне сказал.

Закончив с ремонтом дома, Мари направила свое внимание на библиотеку. В ней имелось некоторое количество редких изданий XVIII века, но почти ничего с более поздних времен. И она принялась за работу.

– Ты неутомима, – смеялся Роланд, глядя, как она выписывает для библиотеки замка классические произведения XIX века и наиболее интересные образцы современной литературы. Он не собирался читать ни одну из этих книг, но жену не останавливал.