Эдвард Резерфорд - Париж

– Кажется, это эскиз того портрета!

– Точно, мадам. Тот портрет по-прежнему у меня, и я сравнил их. Нет никаких сомнений. Вы наверняка знаете, что для меня как коллекционера это крайне желательно – иметь портрет и авторский набросок к нему. Разумеется, продать их я тоже хотел бы парой.

– Естественно. Хотя мы так и не знаем, кто эта девушка.

– Не совсем так, мадам. – Он опять потянулся к папке. – Вот еще один набросок, теперь углем, но опять для той же картины, и тут есть имя – вот, смотрите.

И он положил набросок на стол. В самом низу очень отчетливо художник написал имя.

Коринна Пети.

Луиза смотрела на буквы. И вдруг, совершенно неожиданно, у нее перехватило горло. Выступили слезы. Больше нельзя сомневаться. Слишком много совпадений. Марк – ее отец. И она сейчас смотрит на портрет своей матери.

Она стояла неподвижно, надеясь, что галерист ничего не заметит.

Месье Жакоб поднялся.

– Я принесу портрет, мадам, если позволите, – сказал он и двинулся к двери. – Очень интересно посмотреть на все три одновременно.

Его не было несколько минут. К его возвращению Луиза полностью оправилась. Тем не менее она догадывалась, что ее реакция не укрылась от Жакоба и что отошел он из деликатности.

– Вот видите, мадам. – Он повесил полотно на пустую стену и направил на него свет. Потом поднес к картине два наброска, держа по одному в каждой руке.

– Да, все три относятся к одной работе, – сказала она. – И вместе смотрятся удивительно.

– Я надеялся, что вы так скажете.

– Законченный портрет я хотела купить в качестве подарка, – повторила она старую ложь. – Но теперь, возможно, захочу взять все три вещи для себя. Помнится, вы называли мне цену за картину, но это было так давно. Сколько вы хотите за нее теперь, вместе с двумя набросками?

– Цена не изменилась, мадам. Вы прекрасный клиент.

– Вы очень добры, месье Жакоб.

– Если позволите, мадам, я договорюсь, чтобы рисунки поместили в рамки, а потом мы доставим вам все вместе.

– Чудесно, месье. А пока я выберу для своего приобретения подходящее место.

Когда покупка завершилась, Луиза собралась уходить.

– Один маленький вопрос, мадам, – сказал Жакоб. Он смотрел на нее добрым понимающим взглядом. – Иногда художники спрашивают у меня, кто купил их картины.

– Просто скажите, что это был частный коллекционер.

– Вы уверены, мадам? Вдруг он захотел бы познакомиться с вами.

Его голос был мягок. Он все понял, окончательно убедилась в своих догадках Луиза.

– Нет, месье, я не хочу с ним знакомиться.

– Как вам будет угодно, мадам. – Он открыл дверь и поклонился, провожая ее.

Обратно Луиза поехала на такси. Ей хотелось немного побыть одной в своих апартаментах и подумать, куда повесить портрет и два эскиза к нему.

Также она не могла освободиться от сожалений, что не может открыться своим родным – Мари, которая так ей понравилась, Марку, чьим талантом она восхищалась, несмотря на все недостатки отца, и ее милому старому дедушке, доживающему век в Фонтенбло. Стали бы они с Клэр, которую она видела лишь издалека, подругами? Или кузина отвергла бы ее, как это сделала бабушка по матери? Проверять это Луиза не будет.

Но неведомо для Бланшаров она, купив портрет, собирала по кусочкам свою семью, свою сущность, восстанавливала прошлое и правду, которая иначе была бы потеряна.

Потом ее мысли обратились к Люку. Это он вывел ее на тот путь, который воздвиг моральный и общественный барьер между ней и ее родной семьей. Многие сказали бы, что он совратил ее, испортил. Может, он действительно виноват, но Луиза сказала себе, что обвинять его бесполезно. Выбор сделала она сама. Избери она иной путь, то нашла бы себе в конце концов обеспеченного мужа. Возможно. Но в таком случае она потеряла бы свою свободу. Иных же способов достичь благосостояния у женщины не было. Тогда как в нынешних своих обстоятельствах она сможет через несколько лет отойти от дел дамой с независимыми средствами.

Теперь в ее жизни недоставало только одного.

Мужа? По правде говоря, Луиза сомневалась, хочет ли она замуж, и уж точно ей не нужен такой мужчина, который согласится жениться на владелице борделя. А ребенка она хотела бы. Но время не стояло на месте. Ей уже исполнилось тридцать шесть.

Это можно устроить. Снова найти богатого любовника она сумеет. Сообщать ему о своем намерении нет необходимости. Если он захочет помочь деньгами ребенку, прекрасно. Если нет, то она сама обеспечит свое дитя. Когда такси повернуло на улицу Монморанси, Луиза решила, что, пожалуй, это и станет ее следующим шагом в жизни.