Эдвард Резерфорд - Париж

Амели облегченно вздохнула, когда мадам Сен-Лобер осмотрела платье и удовлетворенно кивнула:

– Оно лучше, чем у большинства придворных дам. Не все здесь богаты, знаешь ли. Ты выглядишь очень хорошо. Следуй за мной.

Первой неожиданностью для Амели стала толпа перед входом во дворец.

– Кто это? – спросила она.

– Все, кто хочет взглянуть на короля.

– Неужели любой может войти?

– Да. И желающих, как видишь, предостаточно.

В этот миг мимо них пронесли крытый портшез.

– Ой, а там кто? – спросила Амели.

– Трудно сказать. Все портшезы в Париже – наемные. Только королевская семья имеет право владеть собственными.

Они поднялись по величественной лестнице и вошли в огромную Зеркальную галерею. Там было не протолкнуться. Собрались все – от аристократов до ремесленников.

– Мы постоим в задних рядах, – сказала Амели ее наставница. – Мы же не стараемся попасться королю на глаза, как остальные. Я просто хочу, чтобы ты огляделась.

И Амели стала смотреть по сторонам. Просторный зал, увешанный зеркалами, тянулся так далеко, что ей не удалось увидеть другой его конец, чему помешали, конечно же, и стоящие сплошной стеной люди. Хорошо виден был только длинный ряд хрустальных люстр, свисающих с высокого расписного потолка.

И вдруг в бесконечной галерее все разом стихло. Появились лакеи и другие дворцовые служители. Толпа как по волшебству расступилась, подобно библейскому морю, отхлынув к стенам и оставив посередине широкий проход, по которому спустя мгновение двинулась королевская свита.

– Каждый день ровно в этот час король направляется на мессу, – шепнула мадам Сен-Лобер. – По нему можно узнавать время!

Первым шел сам король. Он определенно являл собой величественную фигуру. В большом черном парике и расшитом камзоле, он шагал по галерее быстро, но с достоинством. Нос с горбинкой и слегка опущенные веки придавали его лицу нечто орлиное. Амели хватило жизненного опыта, дабы понять, что эти глаза видят все даже из-под полуопущенных век. И еще кое-что привлекло ее внимание. Король был обут в башмаки на высоких каблуках. Она шепотом поделилась своим наблюдением с мадам Сен-Лобер.

– Он носит обувь на каблуках, чтобы казаться выше, – последовал ответ тоже шепотом. – И всегда носил.

– Мне он не кажется таким уж страшным.

– Никогда не совершай этой ошибки, дорогая. Король – самый воспитанный человек во Франции. Даже при встрече с судомойками он прикасается к шляпе. Но его власть ничем не ограничена. Его боятся все, включая родных детей. – Она указала на мужчину в сутане иезуитского монаха, идущего в шаге от короля. – А это его духовник, отец де Лашез.

Амели заметила, что все присутствующие улыбаются святому отцу.

– Отец де Лашез добр к каждому, – сказала ее пожилая родственница. – При дворе больше всего боятся короля, а любят больше всего Лашеза.

Следующим шел высокий светловолосый мужчина, с добродушным тевтонским лицом и легкой склонностью к полноте.

– Это старший сын короля, дофин. Мы зовем его Великий дофин из-за его высокого роста. Вот с его женой тебе и предстоит завтра встретиться.

– А-а.

– За ним ты видишь герцога Орлеанского – это брат короля – и его жену.

Мимо них прошествовала красивая женщина, одетая очень просто, с алмазным крестом на груди.

– С тех пор как умерла королева, подруга короля мадам Ментенон стала оказывать на него такое влияние, что при дворе поговаривают, будто они втайне поженились. Но наверняка ничего не известно.

Потом прошла дама, лицо которой еще сохранило следы былой красоты, однако по ее тяжелой походке было понятно, что у нее распухли ноги.

– Мадам Монтеспан, бывшая любовница короля, имевшая наибольшее влияние. Она родила королю нескольких детей, и он узаконил их всех.

– Он вправе так сделать?

– Что за вопрос! Он может делать все, что хочет. Ну почти все. Как тебе известно, он даже сам назначает французских епископов, не уступая этого права папе римскому.

Когда кортеж прошел, старшая родственница Амели решила показать девушке дворец и его окрестности.

– Вон там северное крыло, где у тебя будет своя комната. В том случае, конечно, если дофина сделает тебя своей фрейлиной. Тогда мы и сходим туда.

Мадам Сен-Лобер видела, что, невзирая на аристократическое происхождение, Амели имела крайне скудное представление о королевском дворе, и начала опасаться, не совершила ли ошибку, пригласив девушку в Версаль. Однако в окружении короля были люди куда менее знатные и менее воспитанные, чем Амели, но они сумели преуспеть. Поэтому мадам Сен-Лобер принялась за дело: рассказала о наиболее заметных обитателях Версаля, об их взаимоотношениях и месте в иерархии двора.