Эдвард Резерфорд - Париж

Записка тети Элоизы была очень короткой. Это был приказ. Она передала ее своей экономке с точными инструкциями, а затем вернулась, чтобы позаботиться о племяннице.

Сначала она уговорила ее выпить чая. Затем усадила рядом с собой и стала рассказывать о женщинах, которые любили талантливых мужчин. Она поведала Мари историю Шопена и Жорж Санд – писательницы, влюбленной в него. И историю Вагнера и его последней жены Козимы, которая оставила своего первого мужа, чтобы посвятить жизнь великому композитору. На самом деле тетя Элоиза не имела четкого плана, что говорить. Ее основной целью было отвлечь Мари от горьких мыслей до возвращения экономки. Наконец примерно через час посланница заглянула в комнату, где сидели дамы, и со значением кивнула.

– Глотни еще чая, милая, мне надо отлучиться на пять минут, – сказала племяннице тетя и вышла.

На улице, как она и велела в записке, ее ждал Марк.

– Ты должен немедленно открыть мне всю правду, – сказала она. – Мари прочитала письмо. Оно было адресовано тебе или Хэдли?

– Мы решили, лучше пусть она думает, что письмо адресовано Хэдли. Вы ведь знаете мнение родителей. Мари не должна знать ничего такого…

– Знаю. Я так и предполагала. Но теперь она плохо думает о Хэдли.

– Разве это так важно?

– Нет, – солгала его тетя. – Это совсем не важно. Только мне жаль Хэдли, ведь ему пришлось взять на себя чужую вину. Некрасиво поступать так с другом, который к тому же приехал из-за границы.

– Вы правы. Мне стыдно, что так получилось. Что, по-вашему, я должен сделать?

– Ничего. Тебе ничего не нужно делать. О Мари я позабочусь. – Тетя Элоиза поджала губы. – Мне надоело все это вранье, Марк, оно мне очень надоело. А теперь возвращайся домой.

Перед тем как начать серьезный разговор, тетя подала Мари рюмку бренди:

– Если я скажу тебе правду, ты сумеешь сохранить все в тайне? Твои родители не должны знать, что тебе все известно. Пообещаешь мне это?

– Наверное… Да.

– Хорошо. Давно пора обращаться с тобой как со взрослым человеком.

– Вот оно что, – сказала Мари, когда тетя закончила. – Значит, Марк очень нехорошо себя вел.

– Мое дорогое дитя, к концу жизни ты узнаешь столько мужчин и женщин, которые совершили то же самое или кое-что похуже, что будешь более снисходительной.

– А Хэдли…

– Письмо было адресовано не ему. И насколько я знаю, у него нет незаконнорожденных детей, в отличие от твоего брата.

– Получается, Хэдли взял на себя вину Марка. Он просто святой.

– Нет, он не святой! – воскликнула тетя под влиянием внезапной вспышки раздражения. – Симпатичный юноша вроде него наверняка должен иметь в прошлом любовницу или двух. – Тетя Элоиза сочла за лучшее сменить тему. – Итак, Мари, ты любишь Хэдли. Догадывается ли он об этом?

– О нет! Надеюсь, что нет.

– А если бы он захотел жениться на тебе?

– Вряд ли папа согласится…

– Он происходит из достойной семьи, как я понимаю. Он католик?

– Я слышала, он говорил Марку, что его семья придерживается протестантизма. – Мари печально покачала головой.

– И жить он, скорее всего, намерен у себя на родине, в Америке. Ты представляешь, каково это – оказаться вдали от семьи, совсем одной? И говорить там придется на английском языке. Там все будет не так, как здесь, Мари. Ты задумывалась над этим?

– В мечтах, – призналась Мари.

– И?..

– Когда он рядом, я так счастлива. Я просто хочу быть с ним. Это все, что я знаю. – Она подняла на тетю сияющие глаза. – Я хочу быть с ним, все время.

– Не могу давать тебе советы. Твои родители наверняка не пожелают расставаться с тобой. Но если вы с Хэдли задумаете пожениться и если они поверят, что ты будешь счастлива с ним, тогда, может быть, согласятся. Точно не скажу.

– Что же мне делать?

– Прежде всего, как мне кажется, нужно, чтобы Хэдли узнал о твоих чувствах. Может случиться так, что ты нравишься ему больше, чем думаешь. Если же твои чувства безответны, то это будет больно, но ты хотя бы не станешь тратить время понапрасну, думая о нем.

– А как это сделать?

– Понятно. – Тетя вздохнула. – Мне давно пора заняться тобой.

Прошла неделя. Письмо от тети Марка и Мари явилось для Хэдли полной неожиданностью. В нем она приглашала его в гости, и он, разумеется, пришел в назначенный час. Тетя Элоиза радушно приняла его.

– Вы, кажется, еще не видели моей скромной коллекции, – сказала она. – Хотите, я покажу вам ее?

– Очень хочу.

Там было что показывать: несколько произведений Коро, небольшой набросок Милле, сельские пейзажи других представителей барбизонской школы. У нее было более двух десятков полотен импрессионистов, в том числе сценка в балетной школе кисти Дега и даже маленький Ван Гог, которого она купила почти за бесценок у Воллара.