Эдвард Резерфорд - Париж

Опечаленный Робер уже уходил, когда мудрый государственный муж дал ему один совет:

– Попробуйте добиться аудиенции у короля. Он мне не подвластен.

На это потребовалось время. Робер усердно обходил всех знакомых вельмож. И наконец его представили королю. Здесь, при дворе, его имя и стоящие за ним века верного служения короне обеспечили ему достаточно теплый прием.

Король оказался очень приветлив. Не сразу, но все же Робер набрался смелости и попросил высочайшего позволения представить младшего брата, когда тот будет в Париже. Король милостиво дал свое позволение.

В этом и заключалась сегодняшняя миссия братьев. Сделает ли король что-нибудь для Алана, если молодой человек ему придется по нраву? Этого не знал никто.

Визит к королю они обсудили во всех деталях. Чуть ли не впервые в жизни младший брат нервничал:

– Что мне следует делать? Что говорить?

– Просто будь собой, мой дорогой брат. Ты нравишься людям таким, какой есть. И даже если попытаешься изобразить что-то другое, король тебя сразу раскусит. Помни, он в жизни повидал почти все, что можно. Тебе нужно запомнить всего четыре вещи.

– Что же это?

– Во-первых, где бы он ни был, с ним всегда женщины. Будь вежлив со всеми дамами. Каждая может оказаться его любовницей, а то и сразу несколько. Одна из них может даже быть его женой. – (Алан кивнул.) – Во-вторых, ты обожаешь его новый мост. Тот, что он почти закончил, я показывал тебе его недавно. Помнишь, что я говорил?

– Новый мост. Сделан из камня. Пересекает всю ширину реки, посередине едва касаясь западной оконечности острова.

– И… Ты кое-что забыл.

– Ах да. На нем не будет ни единого дома. Только мост, первый не загроможденный зданиями мост в Париже. Почему это так важно?

– Потому что с этого моста без помех будет открываться вид на Лувр, и от этого дворец будет выглядеть еще великолепнее. Король одержим этой идеей. Ни в коем случае не забудь об этом.

– Не забуду.

– В-третьих, если он предложит тебе сыграть в карты, соглашайся немедленно, даже если у тебя не будет при себе ни сантима.

– Но если я проиграю?

– Крайне маловероятно. Почти всегда проигрывает король. Он любит проигрывать. Ему нравится давать людям деньги. Сюлли приходится вечно искать средства, чтобы заплатить его карточные долги, и барон ужасно злится. Подозреваю, что короля это весьма забавляет.

– Ты говорил, что нужно знать четыре вещи, а упомянул пока только про три.

– Мм… Да… Это кое-что особенное. – Робер поморщился, потом собрался с духом и поведал брату, что было у него на уме.

– О мой Бог, – сказал Алан.

Король Франции Генрих IV. Король Наваррский. Рожден в католичестве и обращен матерью в протестантизм. Оставался протестантом до тех пор, пока в роковой день святого Варфоломея Екатерина Медичи не пригрозила убить его, если он не станет снова католиком.

И кто знает, может, он так и оставался бы католиком, если бы Екатерина и Гизы не совершили один просчет. Они полагали, что кровавая бойня 1572 года запугает оставшихся в живых протестантов так, что они больше не будут доставлять католической власти беспокойств. Не вышло.

Хотя королевские армии давили на них всей мощью, величайшие цитадели протестантизма вроде Ла-Рошели устояли. Вскоре они с новой силой стали требовать от правительства свободы совести.

И Генрих Наваррский вернулся в протестантизм. Ему потребовались годы на то, чтобы люди опять поверили ему и пошли за ним, но тем не менее он собрал свою, протестантскую армию. Получит ли он французский трон? Нострадамус предсказывал, что да.

Когда Екатерина Медичи нанесла Генриху визит, он сказал ей, что судьба на его стороне. Ни один из ее сыновей не оставил законного наследника мужского пола. Ее последний оставшийся в живых сын, одаренный, но женоподобный, не имел никакого интереса к продолжению рода. После его гибели французский трон отходил Генриху.

Но католики Гизы все еще не сдавались. Они образовали Католическую лигу. На помощь им пришла Испания. Когда Генрих с армией приблизился к столице, чтобы взять власть в свои руки, то обнаружил прокатолически настроенный город, усиленный испанскими отрядами.

Началась осада. Потянулись бесконечные переговоры. Но в конце концов у Генриха не осталось выбора. Париж, как говорится с тех пор, стоит мессы. Он опять стал католиком и получил корону Франции. Но о своих бывших единомышленниках не забыл и в 1598 году подписал Нантский эдикт, который давал протестантам свободу вероисповедания.