Эдвард Резерфорд - Париж

Зато Ги Симону нравился, и даже очень. Еще не достигший тридцати лет и не женатый, тот жил в другой части города. Это был привлекательный молодой торговец, с короткой бородкой и усами и густыми темно-рыжими волосами, которые он откидывал со лба назад.

Примерно раз в месяц он заглядывал к своему кузену Пьеру и каждый раз обязательно говорил с маленьким Симоном и веселил его. Симон очень радовался тому, что сегодня Ги пойдет с ними смотреть странную королевскую свадьбу.

Приближаясь к дому кузена, Ги Ренар чертыхался про себя. На то у него было две причины. Первая – это то, что встречи с Пьером всегда причиняли ему досаду.

Ну почему Пьер такой дурак? Наверное, потому, что отец Пьера тоже был дураком, рассудил Ги, пожав плечами.

Сто лет назад, когда Сесиль Ренар вышла замуж за молодого де Синя, семья находилась на пике процветания. Следующее поколение произвело несколько наследников-сыновей, которые поделили состояние. Но истинное разделение семьи началось еще через поколение, в царствие славного короля Франциска I.

Что за времена были тогда! Во Францию пришла эпоха Возрождения, как потом назовут ее историки. Итальянская архитектура под воздействием теплого климата и очаровательной чувственности французов преобразовалась в великолепные королевские замки в долине Луары. На этой благодатной почве взрастали писатели-гуманисты, например поэт Ронсар или сатирик Рабле.

Франциск и сам был таков, каким должен быть правитель эпохи Возрождения: высокий, красивый, покровительствующий искусствам. В Париже работал задиристый, но гениальный ювелир и скульптор Бенвенуто Челлини. В разрастающемся королевском дворце, Лувре, сделали новые пристройки и улучшения. И даже сам Леонардо да Винчи, привезя с собой «Мону Лизу», провел последние дни жизни в долине Луары и умер на руках у короля Франции.

Король был еще и дальновидным человеком. Благодаря его содействию было финансировано путешествие Верраццано в Америку, основаны колонии в Канаде, посланы исследователи в Индию и дальше. Франциск открыл торговлю через Средиземное море с Марокко. Чтобы уравновесить власть габсбургского императора Священной Римской империи, он даже заключил альянс с султаном Оттоманской империи Сулейманом Великолепным, хотя своего сына женил на Екатерине из рода флорентийских Медичи, которой ее родственник папа римский обеспечил богатое приданое.

Но больше всего Ги любил историю о встрече короля Франциска с тем знаменитым забиякой, английским королем Генрихом VIII.

– Только представь, – восхищенно рассказывал он Симону, – для их свидания украсили целое поле, да так пышно, что его стали называть Полем золотой парчи. И вот англичанин Генрих, который был крепким и очень самонадеянным мужчиной, неожиданно вызвал Франциска на борцовский поединок. Они сошлись. Посмотреть на схватку собрались толпы людей. Но то ли Франциск оказался сильнее, то ли умел лучше бороться, а скорее всего – просто был умнее Генриха… Так или иначе, раз – и Генрих лежит в грязи. Он повергнут. Король Франциск победил его.

– Король Генрих рассердился?

– Он пришел в ярость. Но поделать ничего не мог. Он проиграл.

– Это тот король Генрих, у которого было шесть жен?

– Да. Но это ему не помогло. Он был ужасным человеком. Тогда как король Франциск был велик. И конечно же, – горделиво добавил Ги, – у него было множество прекрасных любовниц.

Подобно большинству французов, Ги одобрял любвеобильность правителей – это доказывало их мужественность и силу. Впрочем, из святого человека тоже может выйти неплохой король.

– Дядя Ги, зачем короли заводят любовниц? – спросил Симон.

– Чтобы поддержать честь Франции.

Мальчику Ги этого не говорил, но на самом деле в правлении Франциска I больше всего ему нравилось то, что в это время отец и дядя Робер заработали крупные состояния. Может, король и тратил много, однако братья Ренар, будучи поставщиками королевского двора, не упустили своего.

А вот дед Симона не преуспел. Дядя Робер даже звал его в долю, но Шарль отказался. В то достославное время, когда возможно было достичь любых высот, он умудрился потерять почти все свои деньги.

Теперь вот и его сын Пьер даже не пытался вернуть былое благосостояние. Он работал ровно столько, чтобы хватало на жизнь, и то едва-едва. Похоже, у него не было ни капли честолюбия. Помощи он никакой не желал. И вообще был какой-то вялый. Шли годы, и семья постепенно привыкла считать младшую ветвь Ренаров никчемными бедными родственниками. Но Пьеру было, по-видимому, все равно. Он всегда и всем был доволен.