Энн Фортье - Царица амазонок

Переполнившись сочувствием, я прижалась головой к его плечу:

– Мне ужасно жаль…

– Не стоит. Если бы ты вот так не сбежала, я бы никогда не смог вытрясти из него всю правду. Я, вообще-то, всегда знал, что женщина, которая меня вырастила, не моя мать, но, как ты сама заметила, до встречи с тобой я и слова «амазонка» почти не знал. И только тем вечером на лодке, когда ты рассказала мне о своей бабушке и о том, что амазонки отказываются от рожденных ими мальчиков, я начал подозревать, что наше путешествие имеет какое-то отношение и ко мне тоже. Отец отправил меня на это странное задание – держаться как можно ближе к тебе и проследить, что ты собой представляешь… Но не объяснил, зачем ему это нужно.

– Но почему? – спросила я. – Зачем вся эта таинственность?

Ник глубоко вздохнул:

– Таков уж мой отец. Он всегда говорит, что тот, кто управляет настоящим, переписывает прошлое. Я только никогда не понимал, что он говорит о самом себе. Я полагаю, что, если ты начинаешь лгать людям и создавать альтернативную реальность, ты не можешь просто взять и отодвинуть ее в сторонку. – Он снова покачал головой и выглядел теперь почти таким мрачным, как в Алжире. – Я понимаю, все выглядит так, словно я лгал тебе с самого начала, но на самом деле я просто изложил тебе ту историю, которую мой отец рассказал мне. Я понятия не имел, что он тридцать три года подряд искал амазонок и что его странноватый интерес к археологии был всего лишь предлогом для того, чтобы разворошить каждый муравейник в Средиземноморье…

– Может, он считал, что таким образом защищает тебя? – предположила я, думая о своих собственных родителях. – Но тогда… Тогда зачем он пожелал, чтобы именно ты пошел по следу амазонок? И похоже, надеялся, что я тебе в этом помогу.

– Он утверждает, что хотел дать моей биологической матери шанс встретиться со мной. – Ник нахмурился. – Я лично думаю, что это игра с позиции силы. Он желает доказать, что в конце концов был прав и что амазонки действительно существуют и по сей день. Он велел, чтобы я не спускал с тебя глаз… везде следовал за тобой… выяснял, куда ты хочешь направиться.

Я ощутила укол подозрения.

– Но ты меня уволил. В один прекрасный день. Зачем тебе было меня увольнять, если предполагалось, как ты утверждаешь, что ты должен постоянно за мной следить?

Ник кивнул, понимая мою идею:

– Когда мы с тобой впервые встретились, для меня на первом месте был тот храм. Я решил, что тебя пригласили, поскольку ты связана с Оксфордом и Моузлейнами. – Ник улыбнулся, наверное вспомнив, как многое весьма драматически изменилось с тех пор. – Признаю: я дождаться не мог, когда наконец от тебя избавлюсь. Но потом я переговорил с отцом, и он четко мне объяснил, что ты куда важнее храма. – Ник обнял меня за плечи и запечатлел поцелуй на моем лбу. – Он и представления не имел, насколько оказался прав.

– Даже несмотря на то, что я с чем-то там связана?

– Ты связана с браслетом амазонки. – Ник провел пальцем по шакалу. – С этого все и началось. Мой отец был убежден, что рано или поздно ты приведешь меня к плавучей базе амазонок. А когда он увидел, что события не спешат развиваться, то решил, что следует как-то подтолкнуть амазонок к действию. Поэтому он и потребовал, чтобы я вернул тебе телефон там, в Алжире. Он хотел узнать, кому ты позвонишь и что после этого произойдет. Он уже подозревал, что твой контакт в Оксфорде, Катерина Кент, как-то связана с амазонками; он просто не знал, какую именно роль она играет.

– Как мило! – сказала я. – Ставить научные эксперименты на своем собственном сыне! Отлично! Ему все это явно недешево обошлось. Полагаю, он поэтому и хотел, чтобы ты начал болтать о сокровищах амазонок? Чтобы заставить амазонок ощутить некоторое давление?

Ник выглядел виноватым.

– Подумать только, я играл на его стороне, а на тебя навлекал неприятности… Но я просто не представлял, с чем нам придется столкнуться. Да и он тоже. Видимо, он был убежден, что в какой-то момент моя мать должна будет осознать, кто я таков, и откроется мне. А если нет… Ну, ничего страшного, поскольку я же все равно ничего о ней не знал. Он наверняка даже не воображал, что мы можем оказаться зажатыми между амазонками и головорезами Резника.

Некоторое время мы оба молчали. Мне казалось странным сидеть вот так и наблюдать за языками пламени, танцующими в камине, зная, что огромные поленья скоро превратятся в пепел… И что весь мой мир пошатнулся. В конце концов я прижалась к Нику и сказала: