Энн Фортье - Царица амазонок

– Заткнись! – Клито зажала рот Кары ладонью, безнадежно пытаясь заставить жрицу замолчать. – Ты всех перебудишь!

Но было уже слишком поздно. Когда они вернулись к живой изгороди, в которой прятались Анимона и Питана, то обнаружили там по меньшей мере полдюжины домашних рабов, то есть рабынь, которые отчаянно шептались о чем-то, размахивая руками.

– Похоже, они все хотят сбежать с нами, – пояснила Питана, морщась.

– Скажи им, что это невозможно, – обратилась Мирина к Клито, которая говорила, что освоила азы греческого языка за время своего плена. – Скажи, что в таком случае за нами погонятся и всех перебьют.

Не ожидая, пока Клито как-то переведет женщинам ее слова, Мирина поспешила дальше, через сад, волоча за собой Кару, продолжавшую рыдать и сопротивляться.

Все это было так ужасно и шумно, что Мирина с минуты на минуту ждала появления вооруженных мужчин, обнаруживших их побег.

– Да возьми ты себя в руки! – резко приказала она, кое-как закутывая дрожащую голую Кару своим шарфом. – Мы пришли, чтобы спасти тебя, а из-за твоей истерики нас всех могут убить!

Ожидая, что их вот-вот нагонят дворцовые стражи, Мирина задержалась перед дырой в садовой стене, не понимая, почему вокруг до сих пор никого нет. Но выбора у нее не было, и она протолкнула Кару в дыру и потащила вниз по склону холма так быстро, как только Кара могла переставлять ноги.

Но довольно скоро Мирина услышала позади нараставший шум голосов. Остановившись и обернувшись, она увидела, что вся компания женщин спешит за ней, несмотря на отчаянные попытки Клито остановить их. Застонав от огорчения, Мирина подождала, пока женщины не догонят ее и Кару, и сказала так громко, как только осмелилась:

– Послушайте, мне очень жаль, но вы не можете пойти с нами! Бегите, если хотите, но у нас просто нет места для вас!

– Пожалуйста… – Клито умоляюще протянула руки к Мирине. – Я знаю этих женщин. Они все очень хорошие, и они очень страдают. Неужели мы не можем…

Мирина схватилась за голову:

– Мы не можем опустошить дворец и увести всех рабынь! Или тебе хочется, чтобы началась война?

Клито снова повернулась к женщинам, объясняя им все, как могла, но они выглядели так жалко, что даже Питана заколебалась.

– Неужели мы действительно должны бросить их здесь? – пробормотала она себе под нос. – Их лица будут вечно меня преследовать!

Мирина выпрямилась, злясь на себя за то, что логика начинала уступать место чувствам.

– Ладно, хорошо. Те, кто хочет, могут пойти с нами. Но скажи им, что они должны будут следовать правилам нашего союза сестер. Они никогда больше не будут иметь дела с мужчинами, должны будут научиться убивать, а не любить, и… – Мирина сделала паузу, ища какие-то слова, такие, которые уж точно разочаровали бы всех этих беглянок. – И они должны будут выжечь себе одну грудь, чтобы удобнее было стрелять из лука. – Она решительно кивнула. – Вот такие условия, чтобы присоединиться к нам. Ну, кто хочет идти со мной?

Клито перевела ее слова, и ни одна из женщин не сделала шага вперед. Все они застыли в немом ужасе.

– Я так и думала.

Испытывая мрачное удовлетворение, Мирина повернулась, чтобы идти дальше.

– Погоди! – Хрупкая девочка шагнула к Мирине, решительно сжав кулаки. – Я пойду!

Мирина оглянулась на Клито, недоуменно нахмурившуюся, как будто она никак не могла вспомнить, кто эта девочка и как ее зовут.

– Ладно, пусть будет так. – Мирина снова двинулась вперед, выразительно посмотрев на Питану. – Она такая мелкая, что никто и не заметит ее отсутствия.

Они вернулись к заливу как раз в тот момент, когда солнце едва выглянуло над восточным горизонтом, гоня свою золотую колесницу сквозь розовый туман рассвета. Но даже в такой ранний час на причале уже было шумно. Троянцы перед отплытием грузили на корабли последние бочки с водой, и мужчины поднимались по трапам и сбегали по ним, выкрикивая распоряжения.

Мирине и в голову не приходило, что корабли могут уйти без них; на самом деле она предполагала, что когда они вернутся из Микен, то увидят причал таким же пустынным, как в тот момент, когда они уходили и вся команда еще спала.

Но троянские моряки давно проснулись и занимались делом, и им было не до того, чтобы обращать внимание на женщин. Поэтому те тихонько поднялись на палубу вместе с Карой, хромавшей от усталости после пробежки через долину Аргоса.

Когда сестры вели Кару вверх по трапу – медленно, чтобы не потерять равновесия, – Мирина заметила на палубе Париса, смотревшего в их сторону. Скрестив руки на груди, он как будто сдерживался изо всех сил, но тем не менее не сказал ни слова ни своей команде, ни Мирине. Он просто наблюдал за приближавшимися женщинами, и его взгляд заставил Мирину поежиться. Но в тот момент, когда они наконец ступили на палубу, Парис резко отвернулся и прокричал приказ об отплытии.