Алексей Ручий - Живодерня

Я перемахиваю через пару заборов, узкими улочками бегу прочь из города, в сторону аэродрома, потом через снежное поле, увязая в сугробах, выбиваясь из сил, падая и тут же вскакивая. Я достигаю перелеска и там уже ухожу от погони. Я прячусь в канаве среди веток и поваленных ветром стволов деревьев, я вжимаюсь в снег, я стараюсь не дышать.

Они проносятся мимо и вскоре их возбужденные голоса затихают где-то в стороне. Я осторожно иду в другую сторону, петляя и запутывая следы. Я весь мокрый от пота, дыхание тяжелое, я чувствую, что у меня снова поднялась температура.

Я прихожу в поселок разбитый. Они все знают! А значит, рано или поздно они нагрянут сюда. Может, они уже здесь.

Осторожно крадусь по поселку, осторожно же заглядываю на Живодерню. Никого. Не теряя бдительности, я подкрадываюсь к дому и осматриваюсь. Вроде бы, здесь тоже никого нет. По крайней мере, чужих следов не видать. Я прислушиваюсь – тихо. Только после этого я решаюсь зайти в дом. Я жалею, что у меня с собой нет моих Инструментов, тогда бы я сумел постоять за себя.

В доме я валюсь на лежанку и долго лежу, не шевелясь. Меня бьет озноб. Я вспоминаю о лекарствах, купленных сегодня, и достаю их из кармана куртки. Куртка у плеча порвана, из дыры торчат лохмотья подкладки. Я принимаю лекарства и засыпаю тяжелым беспокойным сном.

Я просыпаюсь уже затемно. Вроде, мне немного стало легче. За окном в небе висит огромная луна, совсем такая же, как тогда, в детстве. Она смотрит на меня своим немигающим глазом, она так же одинока, как и я.

Я развожу костер, растапливаю в котелке снег и пью теплую воду. Потом принимаю еще лекарства и снова засыпаю.

Они врываются среди ночи. Яростными ударами ног и рук будят меня, куда-то волокут. Я пытаюсь бежать, но это бесполезно: их слишком много и они сильнее. Инструменты сейчас далеки от меня, я не успеваю их схватить. А они окружают меня – здоровые парни, среди них несколько взрослых мужчин.

Они бьют меня: по лицу, по ребрам, в живот – не глядя, куда придется. Я ползу, схаркивая кровью, а они все бьют и бьют. Пока я не теряю сознания.

Прихожу в себя уже на Живодерне, связанный, все тело болит, во рту соленый привкус крови. Меня уже не бьют. Они открывают клетки, срывая замки, и выпускают животных. Моих зверюшек. Я вижу их озлобленные лица, как же они похожи на всех вас!

Потом они достают бензин и все им обливают, я чувствую знакомый резкий запах, мне становится дурно. Они почти не разговаривают, они сваливают клетки и солому на пол, в грязь, и тоже поливают их бензином. Они поливают бензином меня.

А потом они уходят и закрывают за собой дверь. Я пробую ползти, каждое движение причиняет мне адскую боль. Я доползаю до двери, но открыть ее не в силах – снаружи она чем-то подперта.

И тут пламя охватывает все, оно бежит по стенам, перекидывается на пол, моментально занимаются солома и клетки, оно ползет ко мне. Я беззвучно кричу, но это уже мне не поможет.

И я смиряюсь. У меня остается только моя ненависть. Моя злость. Мое отчуждение. И кое-что еще.

Но я вам об этом не расскажу…

Жизнь – говно. И не надо меня переубеждать. Когда тебе семнадцать, это, пожалуй, яснее всего чувствуется – ну хотя бы в том смысле, что тебе пока что еще нечего терять и потому ты можешь трезво взглянуть на многие вещи.

Меня бросил парень. Или мы просто расстались? Трудно сказать, просто наступил такой момент, когда наши дорожки разошлись. Наверное, это даже к лучшему. Потому что меня все это порядком достало.

У меня месячные и я вообще много нервничаю. Короче, в какой-то момент я начала осознавать, что наши отношения рушатся прямо-таки на глазах. Он стал чужим. Чужим и холодным. Я это почувствовала и стала сдавать психологически. И тогда он сказал мне: «Извини… так дальше продолжаться не может…» и еще что-то в том же духе.

Конечно же, он нашел какую-то шлюху взамен меня. Просто пытался что-то мне доказать, типа, какой он хороший и правильный и все такое. Вроде как я сама виновата в крахе наших отношений. Смешно.

Да, я нервная, безусловно – вся один сплошной нерв – психопатка, можно сказать, со мной трудно, но все-таки он – козел. Конечно же, это он меня бросил, а не я его.

Мама тоже мне говорит, что, если я буду столько нервничать, кончу в психушке. А мне насрать. Все мы немного психи. Просто кто-то больше, кто-то меньше.

Я сижу в комнате и перебираю свои фотки. Тут есть старые, школьные, есть совсем новые, сделанные несколько недель назад.