Ниам Грин - Секрет Коко

— Отлично, пойдем скорей, парни, пора вам размять лапы, — зовет он собак, подбирая с земли пустые миски и закидывая их на забор так, чтобы его любимцы не смогли до них дотянуться.

Собачки несутся впереди нас, прямо по газону, так быстро, что их даже заносит на повороте. Кажется, будто они прекрасно знают, куда мы направляемся, и ждут не дождутся, когда окажутся в чистом поле.

— Прости, конечно, но они так привыкли, — объясняет он. — С ума сойдут, если их не выгуливать хотя бы пару раз в день. Поверь мне, это ни к чему хорошему не приведет.

Мы смеемся при виде того, как Горацио перемахивает через калитку на дальнем конце сада, а один крошечный белоснежный комочек шерсти пытается повторить его подвиг, но затея не удается — лапки коротковаты.

— Эй, Блонди, когда же ты уже хоть чему-то научишься? — улыбается Мак, открывая калитку, чтобы она тоже могла последовать за своим другом.

— Какая милашка, — восхищаюсь я.

— Ей кажется, будто она — доберман, запертый в теле ши-тцу.

— Я заметила, — хихикаю я.

— И все же она хоть немного пришла в себя — раньше боялась всего, что видела.

— А с ней что случилось? — спрашиваю я, любуясь маленькой собачкой, которая как раз ныряет в лужу грязи и катается в ней с восторженным визгом, позабыв от радости обо всем на свете.

— Ее мы взяли из питомника — нам сказали, что она портила все, что видела, в свои-то три года. Бедняжка была просто без сил, когда переехала жить сюда. Плюс мучилась от чесотки, и зубы у нее были в ужасном состоянии. Но теперь все в порядке.

— Ужасно… — Я внутренне содрогаюсь каждый раз, когда он рассказывает истории жизни своих подопечных.

— Ну да ладно, хватит уже о них. Ты же хочешь разыскать Джеймса? — спрашивает он. — Родственница? Или знакомая?

Он пристально смотрит на меня, очевидно, пытаясь понять, не городская ли я сумасшедшая.

— Нет, — осторожно отвечаю я. — Просто я нашла кое-что… вещь, которая, насколько мне известно, принадлежит ему.

— Загадочная ты девушка! Опять скрытничаешь, — удивленно поднимает брови он.

— Знаешь, это очень длинная история, — говорю я, не зная, с чего начать.

Он молчит, давая понять, что я могу с ним ею поделиться.

— А ты давно знаешь Дюка? То есть, я хотела сказать, Джеймса, — поправляюсь я.

— Совсем его не знаю. Мы с ним даже сделку заключали через посредника.

Я все думаю, что именно стоит рассказать этому совершенно незнакомому мне парню. Если они с Джеймсом не знакомы, то я вполне могу поделиться с ним всеми подробностями. Да, он — чужой мне человек, но у него такое честное лицо, что я всей душой жажду довериться ему. В любом случае, терять мне нечего.

— Вот в чем дело… Я держу антикварную лавку в Дронморе, — начинаю я свою повесть. — На аукционе я купила сумочку, в которой обнаружила одно письмо…

— Письмо?

— Да, очень личного характера. Думаю, его написали Джеймсу.

— Думаешь? То есть ты даже не уверена? — несколько ехидно улыбается он мне.

— Да, в этом вся проблема — я ничего не знаю наверняка.

— Понятно. И что же сказано в этом письме? Или этого ты тоже не можешь мне рассказать? — спрашивает он.

Собаки носятся по всему полю, радостно обнюхивая и осматривая каждый его уголок.

— Письмо написала одна женщина. Оно предназначалось ее сыну, которого отдали на усыновление. И я думаю, что этот ребенок — Джеймс.

— Да, это действительно очень личное, — тихонько присвистывает он от изумления.

— Знаю. Женщина, написавшая это письмо, не так давно умерла, так что вернуть его ей мне не удалось.

— И ты сочла своим долгом попытаться доставить письмо адресату?

— В общих чертах, да.

— Но ведь оно могло предназначаться кому угодно. С чего ты взяла, что его написала мать Джеймса? — спрашивает он.

— Потому что я провела небольшое расследование, которое и привело меня сюда, — поясняю я.

— Расследование?

— Угу. Я нашла сиделку, которая присматривала за той женщиной, та отправила меня в Лондон, затем я побывала в монастыре, и последняя подсказка привела меня именно сюда…

Парень изумленно смотрит на меня: должно быть, думает, что у меня не все дома. Зря я ему рассказала.

— А можно спросить, какой тебе лично от этого толк? Ты ведь к этой истории никакого отношения не имеешь, ведь так? — спрашивает он.

— Я просто решила, что нужно во что бы то ни стало вернуть письмо человеку, для которого оно предназначалось. А еще мне стало… любопытно, — признаюсь я, не желая рассказывать ему о своей маме. Тогда он точно примет меня за сумасшедшую, хотя я вроде бы совершенно нормальна.