Ниам Грин - Секрет Коко

Я подпрыгиваю от испуга, когда кто-то вдруг громко стучит мне в окно. Это Рут, она подкупающе улыбается мне, кутаясь в ярко-красный пуховик.

— Можно мне посмотреть? — просит она, открывая дверь лавки, заходя внутрь и впуская в магазин холодный воздух. Похоже, погода стоит по-настоящему зимняя.

— Нет, еще рано, — отвечаю я.

— Да ладно тебе… Хоть одним глазком!

— Ни в коем случае. Придется тебе вместе со всеми подождать, пока я закончу.

— Любишь ты портить людям удовольствие, — хохочет она, снимая шарф и стягивая с себя теплую куртку, и я вижу, что она сегодня надела свое черное термобелье из лайкры.

Я часто диву даюсь, как она может выглядеть так чертовски привлекательно в свои семьдесят лет. Искренне надеюсь, что хотя бы эти гены мне достались по наследству. Тело у нее по-прежнему стройное и поджарое, а кожа так и пышет здоровьем.

— Как же холодно, — присвистывает она, потирая руки. — Я себе чуть титьки не отморозила.

— Рут!

— Что? Разве их не так ваше поколение называет? — заливается она озорным смехом.

— Все может быть, но из твоих уст это звучит совсем уж непристойно.

— Я хочу быть ближе к молодым, Коко! Иначе зачем, ты думаешь, я пошла на зумбу? [14]

— Как там, кстати, дела?

Рут начала посещать эти занятия несколько недель назад, чтобы не терять форму. Времяпрепровождение уж точно не для пенсионерки, но она такое любит.

— О, все прекрасно! Робби говорит, я — просто чудо! — смеется она.

— Ах, великолепный Робби!

Это наша дежурная шутка: Рут с ума сходит по своему двадцатидвухлетнему тренеру с каменными мышцами и стальными ягодицами. Она даже отрицать это уже перестала.

— Мы с ним ходили выпить кофе после занятия. Думаю, я его почти покорила — так что Карлу лучше быть внимательнее.

— Ты неисправима! — хохочу я.

— Я стараюсь, — смеется в ответ она. — Ничего интересного не произошло, пока меня не было?

— Разве что Кармел Ронан заходила.

Кармел — наш главный городской сноб, она заглядывает к нам в лавку примерно каждые полгода и вечно пытается сбить цены до смешного.

Рут закатывает глаза:

— Господи, до чего плутоватая особа. Надеюсь, она ничего не купила?

— Купила, представь себе. Те две отвратительные пепельницы, доставшиеся нам в прошлом году.

— Да ты шутишь! — У Рут отвисает челюсть. — Я несколько месяцев пыталась от них избавиться!

— Знаю. Причем она заплатила за них почти полную стоимость.

— Я лучше присяду, — качает головой Рут, не в силах поверить в случившееся. — Неужто Кармел стала сговорчивой?

— Думаю, у нее просто выходной, — пожимаю я плечами. — Она и торговалась-то со мной от силы минуты две.

— На кой ей эти пепельницы сдались? Она же не курит.

— Может, для гостей, — предполагаю я. — Хотя не думаю, что к ней так уж часто кто-то приходит.

У Кармел двое взрослых детей, которые сразу после колледжа уехали жить в Штаты, а потому очень редко приезжают домой. Муж у нее умер много лет назад, но она не слишком-то стремится завести друзей. Все знают ее историю, несмотря на то что среди жителей города Кармел не пользуется особой любовью. Впрочем, возможно, именно поэтому люди и не жаждут заглянуть на чай в ее огромный дом.

— Бедная женщина, мне ее так жаль, правда, — продолжает Рут.

— Очень великодушно с твоей стороны, — удивленно поднимаю я бровь. После того как Рут в последний раз виделась с Кармел, она ворчала по этому поводу не один день. Кармел тогда ворвалась в магазин и потребовала возместить ей ущерб за купленную у нас вазу, на которой она якобы нашла какие-то сколы, вернувшись домой. Рут знала, что ваза была в отличном состоянии, потому что лично проверила ее перед тем, как отдать Кармел, зная характер этой покупательницы. Но назвать женщину лгуньей в лицо она не смогла, а потому у нее попросту не осталось выбора, кроме как вернуть ей деньги. Рут очень долго не могла прийти в себя после этого случая — и хотя она не из тех, кто держит зло на других, Кармел тогда сумела оставить о себе отвратительное воспоминание.

— Знаешь, я думаю, ей очень одиноко. Поэтому она и притворяется такой стервой, — задумчиво говорит она. — У нее нет никого в жизни, она не знает, чем заполнить эту пустоту. Представь себе, каково сидеть в этом особняке каждый вечер совсем одной. Что ей еще остается?

— Ты сегодня такая чуткая, Рут, — удивляюсь я этой внезапной перемене отношения бабушки к ее заклятому врагу.

— Могу себе это позволить. У меня есть любимое дело, друзья и — что самое важное — ты. Что еще нужно простой женщине?