Андре Бринк - Мгновенье на ветру

В недолгой предрассветной прохладе они быстро прошагали довольно большое расстояние, взметая ногами густую пыль. Но поднялось солнце, и стало жарко, горячий пот жег спину. И все-таки они продолжали идти. Обычно они в это время останавливались где-нибудь в тени, отдыхали, перекусывали, но сегодня решили подкрепиться на ходу тонкими ломтями вяленого мяса, которое берегли на черный день. Однако мясо еще больше разожгло их жажду, у них так спеклось во рту, что они с трудом глотали эти крошечные кусочки.

Еще выше поднялось солнце и стало бить им прямо в глаза, черные тени влеклись за ними по белой пыли, дергаясь и подпрыгивая. Время от времени Адам останавливался и внимательно глядел вокруг. Вдали, у подножья северной гряды, кружили грифы — хоровод черных точек. Он старался не замечать их и искал глазами ложе реки, по которому струился бы ручей, искал островок зелени, хоть что-то живое, но ничего не было.

Когда солнце встало над головой, Элизабет едва передвигала ноги. Он увидел, как она побледнела под темным загаром, над верхней губой блестел пот, ко лбу прилипли мокрые пряди волос.

— Хочешь отдохнуть? — спросил он.

Но она покачала головой.

— Я вполне могу идти.

И они продолжали шагать, медленнее, но ровным шагом.

Она с ног до головы была покрыта пылью, липкое тело зудело. «Когда я ехала здесь в фургоне Ларсона, я меняла платья не меньше двух раз в день, — думала она. — Я мылась утром, мылась вечером, потому что не выносила грязи. А теперь грязь засохла на мне как короста. Полно, да я ли это?»

Порой ей казалось, что она оставила свое тело и, легко поднявшись в воздух, летит впереди, потом вдруг взмывает высоко вверх и оттуда глядит на себя, наблюдая, как она движется, как мерно шагают ее ноги, размахивают руки, подпрыгивает грудь. Воздушные потоки возносят ее все выше, она парит над вершинами гор и смотрит на крошечные точки внизу, которые ползут и ползут по земле, будто два муравья.

Солнце продолжало катиться по небу, вколачивая им в спины раскаленные гвозди лучей. Вдруг она споткнулась о камень и чуть не упала. Он поймал ее за руку.

— Ты больше не можешь идти?

— Нет, могу, я просто…

Но он видел, как трудно она дышит, стоя с ним рядом. А когда она на миг закрыла глаза, то пошатнулась.

— Впереди есть кусты. Мы там отдохнем.

— Подожди минуту. Сейчас мне станет лучше.

Но в узкой полоске тени он увидел, что она совсем обессилела, хоть и старается бодриться. Он с вымученной усмешкой поглядел вдаль, на грифов, прикидывая, скоро ли потянутся сюда. В пустыне для них всегда находится пожива.

— Ты жди меня здесь. Я хочу подняться на пригорок и посмотреть, что с той стороны.

— Я тоже с тобой. Право же, я…

— Нет, ты оставайся здесь. Я ненадолго.

И она осталась лежать в тени. Голова ее покоилась на согнутом локте, но время от времени она приподнималась и смотрела ему вслед. Вот он уже на самом гребне. Надо бы ей тоже идти за ним. Сейчас она встанет, только отдохнет минуту. Сознание начало мутиться, ее окружила зеленая листва и тень. Перед глазами возникла огромная шелковица… Высоко на сучьях среди зелени стоит, расставив ноги, девочка, губы у нее в темно-красном соке ягод, длинная юбка подобрана выше колен, чтобы не мешала лезть на дерево. Внизу шуршат листья, чья-то рука осторожно касается ее голой ноги. Скосив вниз взгляд, она видит мелькнувшую коричневую руку — наверное, это кто-нибудь из мальчишек-рабов, с которыми она вечно играет в саду, невзирая на суровые запреты матери. Притворившись, что ничего не заметила, девочка как ни в чем не бывало продолжает молча рвать ягоды и класть их в рот. И при этом раздвигает ноги еще шире. Рука медленно забирается выше, выше, к нежной едва опушенной промежности… Когда она прибежала домой, то на бедрах и между ног у нее были пурпурные пятна, и она боялась — а вдруг это кровь…

Она заснула. Проснувшись, увидела, что вечереет, на нее наползла длинная тень холма. Его нигде не было, но их узлы лежали на прежнем месте, под густым кустарником.

Она сделала глотательное движение. Пересохшее горло горело, язык распух. Она села, но снова накатила слабость, и она уронила голову в колени.

Когда она наконец, шатаясь, поднялась на ноги, то увидела вдали его. Он бежал к ней. Да где же он взял силы бежать?

Он что-то кричал и махал ей рукой. К ее горлу подкатил комок. Вода! Неужто он нашел воду?

Нет, он нашел не воду, а два гигантских страусиных яйца. Как ему удалось ограбить гнездо и при этом остаться в живых, почему самец-страус его не убил? Как он вообще сумел найти гнездо? Невероятно, но вот он вернулся и принес яйца!