Фаусто Брицци - 100 дней счастья

– И ты тоже нарушаешь закон, пап?

Как всегда, я умудрился попасть на минное поле. И хотя с воспитательной точки зрения это не слишком хорошо, но, пока мы проезжаем полицейских, которые не обращают на нас ни малейшего внимания, я все же признаюсь.

– Иногда нарушаю. Но стараюсь этого не делать.

– И какие преступления ты совершил?

– Ну, «преступления» – это слишком громкое слово. Лучше назвать это «нарушениями». Есть много способов нарушить закон, например, сегодня утром хозяин гостиницы спросил, нужен ли нам чек, и я сказал, что нет. Так мы получили скидку.

– Но скидка – это ведь хорошо.

– Да, но таким образом наш хозяин заплатит меньше налогов, а я оказываюсь его сообщником.

– Ну, это не кажется мне серьезным преступлением.

– В том-то и проблема Италии, Лоренцо. Что преступления никогда не кажутся серьезными. Никто не станет убивать соседа за то, что он слишком громко включает телевизор, но очень может быть, что этот самый сосед не платит за антенну или качает фильмы. Вот ты сколько фильмов скачал?

– Много. Но только мультики. Это что, преступление?

– И очень серьезное. Это самая настоящая кража. Все равно, что украсть в супермаркете.

– Если воровать в супермаркете, то на выходе будет звенеть. А дома никто не увидит.

– Вот именно. Потому-то фильмы качают все, а в супермаркете воруют лишь единицы. Ведь дома никто не видит. А знаешь, как отличить честного человека от преступника? Отличие в том, как он себя ведет, когда никто не видит. Никогда об этом не забывай.

Я горжусь своей импровизированной лекцией на тему достойного поведения в цивилизованном обществе. И только сейчас замечаю, что Паола давно проснулась и внимательно слушает. Ей давно не терпится вступить в разговор.

– Наш папа, когда его никто не видит, идет к холодильнику и съедает весь сыр.

– Всего один раз съел, – защищаюсь я.

– А когда вы были маленькие, он втихаря поедал все детское питание.

– Оно было такое вкусное…

– И ваши печенья.

– Они были еще вкуснее. Но вообще-то это не воровство, я ведь сам их купил.

– Но они были мои! – замечает Лоренцо.

– Я хотел попробовать их первым, чтобы понять, годятся ли они для ребенка. Я просто очень заботливый отец.

– Ты пробовал их потому, что ты обжора и жадина, – замечает Паола.

– Это я-то жадина? Я съедал-то всего одну-две штучки.

– Одну-две? Да у тебя в ящике с носками была спрятана целая коробка!

– И ты ее нашла?

– А кто, по-твоему, стирал твои носки? Дух святой?

Мне бы хотелось, чтобы этот разговор никогда не кончался. Споры в кругу семьи делают жизнь лучше. В такие моменты чувствуешь любовь и близость своих домочадцев. Под нашими колесами, точно лента конвейера, петляет Аурелия, и я очень счастливый водитель.

Я наблюдаю за Паолой и за детьми, которые бредут на десять шагов впереди по узким улочкам Генуи. Они связаны особыми отношениями, мне никогда не достигнуть таких высот. Мне давно очевидно, что я вне игры. Меня принимают, возможно, даже и любят, но меня не связывает с детьми волшебная пуповина, которой не оборвать никогда. Теперь в любой книжке по детской психологии, в любой статье, даже в простом глянцевом журнале можно прочесть, что во время беременности мать питает плод не только в физическом, но и в духовном смысле, в результате чего рождается сильнейшая привязанность, глубокое чувство внутреннего сродства. Девять месяцев души матери и ребенка разделяют все беды и радости жизни, и их сердца бьются в унисон. Два существа живут общей жизнью и транслируют друг другу воспоминания, мечты и эмоции.

Вы знаете, кто первым понял, что связь между матерью и ребенком существует еще до рождения последнего?

Это не сложно.

Конечно, Леонардо да Винчи.

Этот великий человек увлекался и психологией, и материнством, и вот что он записал в своих «Тетрадях»:

«Одна душа управляет обоими телами, они чувствуют одни и те же желания, испытывают одни и те же страхи, одну и ту же боль, точно составляют единое существо. И все члены у них точно на двоих. Отсюда и получается, что часто в ребенке проявляются желания его матери и в нем проступают черты, которые были свойственны матери в момент желания, а пережитые страхи сказываются как на матери, так и на ребенке. Из этого я заключаю, что обоими телами управляет одна душа, которая их и питает».

Так как же отцу, который появляется в жизни ребенка только через девять месяцев после такого тесного общения с матерью, соперничать в этой борьбе? В английском языке для отношений матери и ребенка во время беременности существует специальное слово – «bonding», а врачи советуют беременным женщинам дышать чистым воздухом, есть здоровую пищу, слушать классическую музыку, смотреть на прекрасное и испытывать положительные эмоции.