Фаусто Брицци - 100 дней счастья

Лоренцо смотрит на меня и выдает:

– Отлично, папа. Прекрасный затерянный пляж.

Идею иронии он уловил лучше некуда. Я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

Мы находим свободный уголок у скалы, где можно положить полотенца и рюкзаки.

– А их не украдут? – спрашивает Лоренцо.

– Мы будем за ними приглядывать. Так, пошли поплаваем.

Я снимаю футболку и зову наследника за собой. Он колеблется, но потом идет к воде.

Я бегу в воду и ныряю. Лоренцо проходит несколько шагов и остается на мелководье, вода доходит ему до пояса. Успокаивающее прикосновение песка к ступням для него все равно, что материнское чрево для плода.

Я подплываю к нему.

– Не хочешь немного покачаться на волнах? Я тебя подержу.

Лоренцо соглашается и поднимает ноги. Я кладу одну руку под голову, а другую под поясницу сына.

– Дыши глубоко. Наше тело – это как дерево. Оно плывет само и не может утонуть.

– Даже если я проглочу двадцать литров воды?

– При чем здесь вода? Если наглотаешься воды, то, конечно, потонешь. Но если ты начнешь погружаться, просто держи рот закрытым, и так ты не наглотаешься.

Лоренцо расслаблен. Он закрывает глаза и отдается на волю волн. Я слегка придерживаю его, но закон Архимеда прекрасно работает и без меня. Постепенно я расслабляю руки. А потом отпускаю. Он не замечает. Я стою рядом, чтобы его подстраховать. Он прекрасно держится на воде, пока не открывает глаза. И вдруг понимает, что мои руки больше не держат его. Лоренцо начинает размахивать руками и искать ногами дно, но течение отнесло нас немного вперед, и до дна не достать.

– Папа! Я тону!

– Спокойно, ты не тонешь. Я рядом с тобой. – Это его успокаивает. – Попробуй подвигать ногами, как будто ты едешь на велосипеде.

Он пробует. Но руки, в панике бьющие по воде, мешают ему сохранять равновесие.

– Хватит, пап! Помоги!

– Чем больше ты расслабишься, тем легче тебе будет плыть. Давай. Ноги велосипедом, руки вытянуть на воде, как будто ты открываешь шторы.

Велосипед, шторы… Уже лучше.

– Давай на берег! Я не могу!

– Можешь! Давай. Крути ногами велосипед, а руками двигай одновременно, как будто ты лягушка.

Наконец-то Лоренцо улавливает ритм. Успокаивается. И плывет.

– Вот видишь, ты можешь!

Он удивленно улыбается.

Ноги, руки, ноги, руки.

Лоренцо уже плывет. А для разных стилей еще настанет время.

Я подплываю к нему и крепко обнимаю. Сын устало повисает в моих объятиях. Я отвожу Лоренцо на несколько метров вперед, где он уже достает до дна.

– Ты показал себя молодцом! – замечаю я.

– Ты сейчас иронизируешь? – спрашивает он, переводя дыхание.

– Нет, я совершенно серьезно.

Мы ложимся на солнце, чтобы обсохнуть. Потом съедаем бутерброды, которые нам сделали в гостинице. Так мы сидим, пока туристы не возвращаются на лодки и солнце не склоняется к горизонту. На пляже полно мусора, вторжение купальщиков уничтожило его красоту. Мы принимаемся собирать мусор. Сгребаем две огромные кучи. Надеюсь, завтра кто-нибудь в этой лодке устыдится и захватит все это с собой.

Мы возвращаемся в гостиницу в темноте. Мы ужасно устали, даже поужинать нет сил.

– Ну, как прошел день? – спрашивает Паола, едва мы остаемся одни.

– Я должен был проводить с ним куда больше времени.

– Я знаю, – горько отвечает моя жена. – Я знаю.

Мы спокойно едем по Аурелии, окна открыты. Я вспоминаю фильм Дино Ризи «Обгон». Я – точно главный герой, Бруно Кортона, которого сыграл Витторио Гассман. Фильм Ризи – настоящий шедевр, предок всех последовавших «роуд-муви». Я веду машину, не обращая внимания на сильную режущую боль в боку. Паола сидит рядом и дремлет, а за окнами проносится Тоскана, и вот мы наконец-то триумфально въезжаем в Лигурию. Ева тоже уснула на плече у Лоренцо, а вот сын внимательно следит за дорогой и читает указатели.

– Помедленней, папа, тут стоит камера.

– Спасибо.

В этот момент автомобиль, едущий по встречке, сигналит нам фарами.

– Что ему надо?

– Он хочет предупредить нас, что впереди полиция. Когда ты знаешь, что в определенной зоне стоит радар, ты притормаживаешь, а потом опять разгоняешься. Так ведут себя практически все. А впереди стоят полицейские, которые останавливают таких гонщиков и выписывают штраф.

– А почему он тебя предупреждает? Вы что, знакомы?

– Нет, это просто традиция. Все итальянцы объединяются против полицейских и инспекторов.

– Почему?

– Хороший вопрос. Потому что мы итальянцы. У каждого есть, что скрывать. Единственное, что объединяет наш народ, – это борьба с законом.