Майк Гейл - Развод

Четверг, 13 февраля 2003 года

16.00 (по американскому времени)

22.00 (по британскому времени)

— Мы опаздываем на самолет.

Я смотрю на неподвижно стоящие автомобили, среди которых застрял наш желтый таксомотор, затем перевожу взгляд на водителя, который, кажется, уже перестал ждать чего-либо от жизни, затем гляжу на часы и после этого тяжко вздыхаю. Хелен права. Мы опаздываем на самолет. Попасть на другой самолет будет столь же трудно, как почесать ногой собственную задницу. Работники аэропорта — в особенности американского аэропорта — впадают в бешенство, если вы опаздываете на самолет. Они обращаются с вами так, как будто вы законченный идиот, задают миллион вопросов, выясняя, почему вы опоздали, и делают это так, как будто вы шестилетний ребенок.

— Думаю, ты права, — отвечаю я Хелен.

— И что мы будем делать?

— Ну а что мы можем сделать?

Хелен сердито смотрит на меня:

— Да что с тобой сегодня?

— Что-нибудь не так? — спрашиваю я.

— Я просто хочу знать, что с тобой?

Я несколько мгновений раздумываю, сказать ли Хелен правду. Ведь может же она, в конце концов, понять. Но для того чтобы она действительно поняла, я должен буду рассказать ей все. Абсолютно все, без прикрас и купюр. А захочет ли она слушать голую правду. Вероятнее всего, нет. Ну а потом, поменявшись ролями с Хелен, захочу ли я узнать о ней все без прикрас и купюр? Да нет, не захочу. Я всегда полагал, что можно привести массу примеров, во многих случаях подтверждающих правильность слов «блажен незнающий» [66] Название и первые слова известной песни Рамонеса из альбома «Брэйн Дрейн». . Много раз и во многих ситуациях люди рассказывали мне о том, о чем я предпочел бы не знать. Лично я хочу говорить о том, чем заняты мои мысли, в особенности тогда, когда беспрерывная работа мозга не дает никаких результатов. Как, впрочем, и моя стратегия, которая заключалась в том, чтобы «удивить свою подружку поездкой в Чикаго, потратив кучу денег (чего ты, в общем-то, позволить себе не можешь) на то, чего сам не хочешь, надеясь скоро позабыть об этом».

Как ни тяжело это признавать, но единственный способ прогнать эти мысли — это поделиться ими с кем-нибудь. Но с кем? Ну уж ни в коем случае не с Хелен.

— Ты не испытываешь сожалений, скажи?

— Из-за чего?

— Из-за того, что мы стали жить вместе?

Я смеюсь.

— Уж не думаешь ли ты, что в мои злодейские планы входит просьба к моей девушке переехать ко мне только потому, что каждая секунда, проведенная вместе, мне ненавистна?

Хелен задумчиво кивает:

— Ты так молчалив и задумчив, вот я и подумала, что причина, должно быть, во мне.

Я целую Хелен, чтобы рассеять ее подозрения.

— Я же люблю тебя, и ты это знаешь.

Ее лицо расплывается в широкой улыбке.

— Шестой.

— Что?

— В шестой раз ты сказал мне, что любишь меня. Всего лишь в шестой.

— Что ты говоришь? А ты не ошибаешься?

— Нисколько. Впервые ты сказал это через три месяца после нашей встречи. Мы тогда стояли на станции Тоттхем-Корт-роуд на Северной линии, после того как провели вечер с Ником и его подружкой. Ты тогда обнял меня и произнес эти слова. Второй раз это случилось несколько недель спустя, когда мы были у меня и смотрели телевизор. В третий раз ты сказал мне это летом, когда мы поехали погулять в Клапам Коммон. В четвертый раз я услышала их, когда мы ездили к твоей маме и я уснула на диване. В пятый раз это произошло в понедельник в гостинице, после того как мы… И в шестой раз сейчас.

— А сколько раз ты сама говорила эти слова?

— Миллионы раз. Такая уж я.

— Я бы мог говорить эти слова чаще, но боюсь затаскать их.

— Только не думай, что я тебя осуждаю. Это просто результат моих наблюдений.

— Но ты хотела бы слышать их от меня чаще, скажи?

— Чтобы ты произносил их как дрессированный тюлень? — Хелен качает головой. — Нет. Мне как раз нравится, что ты не швыряешься ими. И те минуты, когда ты их произносишь, приобретают для меня особый смысл и особую значимость. К примеру, сейчас ты озадачил меня тем, что произнес их дважды в течение одной недели, и я думаю, нет ли тут какого-то особого смысла.

— Кроме того, что я тебя люблю?

Хелен улыбается:

— Я слишком уж копаюсь в себе и во всем, да?

— Чуть-чуть.

Хелен хохочет:

— Что смешного?

— То, как ты произнес «чуть-чуть». Мне очень нравится, как ты это произносишь. Обещай, что начиная с сегодняшнего дня ты будешь говорить мне эти слова каждый божий день.