Максим Михайлов - Плач серого неба

Помню, как несколько дней спустя Алма, та самая вертлявая особа, случайно поскользнулась и попала под паромобиль. Так говорили в народе. А врагов — да и друзей ее — я не знал. И расследовать было нечего, да никто и не стремился. Но на похоронах я стоял у края толпы, чуть поодаль, и смотрел, как деревянный ящик сантиметр за сантиметром уходил под землю, покачиваясь на лениво скрипевших грубых веревках. А струи ливня, честное слово, отлично скрывали редкие слезы и бодрили, не позволяя совсем расклеиться.

С тех пор я так и не решился выбросить дурацкие книги, полные пустых и громких слов.

— Брокк? — выудил меня из омута воспоминаний голос Хидейка, — да слушаете ли вы?

— Виноват, задумался, — слегка сконфузился я. — Нервы, понимаете ли, душа не на месте.

— Заметно, — осклабился альв, — вы очень убедительно кивнули на вопрос о наших дальнейших планах. Кому-то этот ответ показался бы исчерпывающим, но у меня слишком пытливая натура. Поэтому рискну переспросить: так каковы наши дальнейшие планы?

Я скорбно поджал губы — печаль из прошлого, эхом отозвавшаяся на жуткую историю Зура, никак не хотела уходить, и сарказм альва показался ужасно обидным. Но в то же время он отрезвил и растолкал слегка затуманенные мысли — действительно, самое время было решить, что делать дальше. Я попытался сосредоточиться, но внезапно все разрешилось само собой.

— Ага! — воскликнул я и ткнул пальцем в табличку на ближайшем доме, — это же Десять фонарей! Отсюда рукой подать до Актерского переулка!

— И что с того?.. — поднял бровь Хидейк.

— Я, пожалуй, навещу своего… напарника, — слово никак не хотело прилепляться к Карлу, но другого почему-то не нашлось.

— О, вы работаете с помощником, — поразился Хидейк, — никогда бы не подумал.

На всякий случай я смерил нанимателя подозрительным взглядом, но не уловил и намека на иронию.

— Использую все доступные средства, — ответ вышел достойным, но вымученным.

— Я пойду с вами, — заявил Хидейк, почти не задумываясь.

— То есть как это — со мной?

— Вот так. Послушайте, — быстро заговорил альв, напористо глядя мне в глаза, — время для нас нынче опаснее даже похитителей принца. Давайте не будем с ним спорить и задействуем, как вы изволили выразиться, все доступные средства! Я могу быть полезен вам, мастер Брокк, не меньше, чем вы полезны мне, а так как вы работаете на меня, от сотрудничества выиграем мы оба.

— Но вы… ваше здоровье! — захватал я ртом воздух, но Хидейк лишь отмахнулся.

— Поверьте, друг мой, я и без магии кое на что гожусь, а уж с Шаасом за спиной становлюсь просто незаменимым членом экипажа.

— Хидейк, поймите меня правильно…

— …Прошу прощения, что перебиваю, но, как я уже говорил, время нам далеко не друг. Да, я вас понимаю, и подозреваю, что правильно. Обещаю, что всецело положусь на ваш опыт, и последнее слово всегда будет за вами. Что скажете?

— Но с чего вдруг вы решили…

— Мне ужасно скучно, — в обезоруживающей откровенностью улыбнулся альв, — Я три дня провалялся прикованным к постели, и мне очень, очень не хватает сильных чувств.

— Попробуйте любовные романы, — вырвалось у меня, но он лишь ухмыльнулся, оценив шутку недостаточно высоко. И это, в сущности, было справедливо.

Ловить экипаж мы не стали, — так далеко от центра, да в столь поздний час поиски могли затянуться до утра, — и отправились в Актерский пешком. Альв, истощившись в споре, сохранял задумчивое молчание, а о присутствии ящера забыть было проще простого, — телохранитель точно растворился в вечернем сумраке. И эта тишина, которую нарушал лишь шорох наших шагов, пришлась кстати — до встречи с карликом и его подружкой оставалось немного, и я увлеченно репетировал их знакомство с Хидейком.

Может, отбросить ненужные витийства? "Позвольте представить вам Хидейка, нашего нанимателя…" Но возникает резонный вопрос: с какого перепугу он стал нашим? Альв нанимал только меня. "Это — Хидейк, мой клиент, прошу любить и жаловать". Мало того, что звучит глупо, так еще и нагло — мы с Карлом и Леморой не настолько близки. Ну что ж, пусть будет "Карл, Лемора, это Хидейк, мой наниматель. Хидейк, это Карл и Лемора, мои…" Мысль споткнулась о попытку записать в напарники еще и нахальную взрывоопасную Тронутую, ради которой мне, к тому же, пришлось пойти на самое настоящее преступление. Нет, "напарники" не пойдут. "Помощники", вспомнил я меткое словечко Хидейка. Пусть будут помощниками. Я вынырнул из раздумий и уткнулся взглядом в резную вывеску с изображением рваного полукруга. Ничего более похожего на выеденное яйцо окрест не наблюдалось, и я, пожав плечами, взялся за ручку двери и нырнул в густую тучу табачного дыма. Пивные в Актерском переулке редко пустовали.