Том Перротта - Маленькие дети

— Не дружок, — заявила Люси с горячностью, словно ее обвинили в преступлении.

Кэти улыбнулась Саре.

— Просто они вместе спят днем, — пошутила она, — но это же не повод для знакомства.

Сара улыбнулась ей в ответ, но как-то неуверенно и не сразу. Странно, подумала Кэти. На ханжу она не похожа.

— Тодд пошел за пивом, — сказала она. — Вот-вот должен вернуться.

Кэти никогда не принадлежала к числу тех девушек, которым нравятся мужчины старше их. Рассказы подруг о влюбленности в какого-нибудь седовласого профессора или романе со старшим коллегой вызывали у нее даже брезгливость. Она не понимала, зачем лишать себя лучших лет жизни из-за своего любовника и добровольно делать скачок во времени вперед, к периоду увядания и распада, обвисшей кожи на груди и раздавшейся талии, лекарств от холестерина и давления, обязательного громкого храпа, седой поросли в ушах и ноздрях и необходимости проявлять сочувствие и понимание в случае «сбоев в работе системы».

Но самой ужасной ей казалась мысль о том, что у пожилого партнера во время акта может случиться сердечный приступ и, подобно Нельсону Рокфеллеру, он умрет, еще находясь внутри любовницы. Обычно все смотрят на такую возможность с точки зрения мужчины и даже считают это его последним триумфом. (Какая прекрасная смерть, вздыхают все. По крайней мере, он умер счастливым.) А кто-нибудь подумал о бедной женщине? Что может быть ужаснее такой ситуации? Она ведь, наверное, даже не сразу поймет, что случилось, решит, что у него просто особенно сильный оргазм, и будет шептать какие-нибудь нежности в волосатое ухо остывающего трупа. Одной этой мысли должно быть достаточно для того, чтобы навсегда переключиться на подростков.

— Ну что ты находишь в этих старперах? — возмущалась она, когда подруга Эмми делилась с нею эротическими мечтами, в которых ее соблазнял шестидесятивосьмилетний свекор. — Неужели вокруг мало здоровых молодых парней?

— Но в нем столько жизни и силы, — возражала Эмми. — И он столько видел и столько успел сделать. И научился по-настоящему ценить хорошее: хорошую еду, хорошие книги, энергичные прогулки по утрам. Я уверена, что так же он сумеет оценить и молодую женщину. Он будет внимательным, благодарным и, возможно, страстным, и при этом не утратит достоинства.

К собственному удивлению, Кэти вспомнила об этом давнем разговоре, слушая рассказ Ричарда о том, как он консультирует владельцев новой сети ресторанов. Несмотря на претенциозную одежду, слабый подбородок и неприятную манеру подмигивать, в нем была непринужденная уверенность и легкость, даруемая только опытом, что напомнило ей еще об одном высказывании Эмми о своем свекре: «Понимаешь, он много жил и много знает. Парни нашего возраста просто не могут быть такими… как бы значительными».

Тодд таким точно не был. Ему исполнился тридцать один год, и до сих пор все его достижения заключались в том, что он сумел зачать ребенка и увиливать от оплачиваемой работы намного дольше, чем Кэти раньше считала возможным. Ричард явно переигрывал его, и не потому, что он достиг каких-нибудь невероятных профессиональных высот или финансового благополучия, а потому, что у него был опыт, которым он мог делиться, и истории, которые можно было рассказывать.

А Тодду оставалось только сидеть, слушать и время от времени задавать вежливые вопросы:

— Так эти ребята китайцы?

— Нет, разумеется, — объяснил Ричард. — В этом-то и вся прелесть. Просто группа разбогатевших авантюристов из Теннеси. Но они уверены, что могут создать сеть ресторанов, похожих на китайские достаточно, чтобы обдурить среднего американского обывателя. В конце концов, люди нажили немалые деньги, проделывая то же самое с мексиканской и итальянской кухней. А почему бы и не с китайской?

— Это как-то неправильно, — задумчиво возразил Тодд. — Китайскими ресторанами должны заниматься китайцы.

— Поэтому они и хотят назвать их «Палочки Чарли» [5] Чарли — прозвище бойцов Вьетконга во время Вьетнамской войны. , а на рекламе изобразить китайца с торчащими передними зубами и этот же образ использовать в телевизионных роликах. Считают, что в этом случае клиенты поверят, будто все дело затеяно китайцами. Я уже устал объяснять им, что такую рекламу немедленно объявят расистской и у них будет масса неприятностей, но до них все не доходит. Они спрашивают: а что расистского в торчащих зубах? А в Чарли? Это просто имя, и Вьетнам здесь совсем ни при чем. Я им говорю: а вдруг кто-нибудь в Нью-Йорке назовет ресторан «У техасского жлоба»? Вам это понравится? А они потирают руки и говорят — отличная идея! В будущем году надо попробовать!