Том Перротта - Маленькие дети

— Можно я пососу твою грудь? — попросил он у Сары.

По мнению Тодда, в тот день им с Сарой вполне удалось осуществить все задуманное, что вообще-то очень редко случается с заранее запланированными приключениями. Вместо того чтобы целый день подвергаться унизительной пытке в душной комнате, он провел расслабленное и спокойное утро на пляже, а днем занимался с Сарой безудержным взрослым сексом, после чего в их отношениях, вероятно, должен был начаться новый этап.

И тем не менее дорога домой получилась такой мрачной, как будто днем произошло что-то неприятное. Но что? Единственным темным пятном, которое припоминал Тодд, можно было считать маловразумительный, полузабытый сон о фонариках, который, наверное, не надо было связывать с его нерешенными профессиональными и любовными проблемами, а следовало трактовать как напоминание о зловещей непредсказуемости жизни и невозможности понять или проконтролировать собственные чувства. Можно заснуть счастливым и проснуться печальным. И неизвестно почему, и ничего нельзя с этим поделать.

В отличие от Кэти, которая уже давно не интересовалась нюансами душевного состояния мужа, Сара немедленно замечала самые незначительные перемены в его настроении. Так же как утром, она, не отрывая взгляда от дороги, потянулась к нему и пожала его руку, но на этот раз жест получился не заговорщицким, а скорее ободряющим, словно Тодд был пациентом и она пришла навестить его в больнице.

— Помнишь, ты мне рассказывал о парне? О твоем друге из колледжа?

— О Поле Бэрри.

— Вы с ним еще дружите?

— Да нет, мы уже на последнем курсе как-то разошлись. Я начал встречаться с Кэти, а они друг друга терпеть не могли.

— А он стал юристом?

— Нет, так и не набрал баллов. Он занялся недвижимостью в Уэчестере и, кажется, угодил в самый бум. Последнее, что я о нем слышал, — это что он разъезжает на «БМВ» и встречается с какой-то тележурналисткой.

Сара взглянула в зеркало заднего вида и перестроилась в другой ряд. Тодду нравилось, как она водит машину: без излишней осторожности, но и без особых эмоций. Кэти, как правило, ездила очень медленно, словно старушка, но все сразу же менялось, стоило кому-нибудь подрезать ее или помешать перестраиваться. Тогда она немедленно превращалась в мстительную, беспощадную фурию, которая запросто могла пристроиться рядом с обидчиком и через открытое окно сообщить ему все, что она о нем или о ней думает, хотя Тодд постоянно твердил ей, что это верный путь к аварии.

— Ты вообще мало рассказываешь про своих друзей, — заметила Сара.

— Да у меня их почти нет. Была пара парней с факультета, с которыми я дружил, но они живут не здесь. Мы иногда обмениваемся электронными письмами, вот и все. Я думаю, им неловко общаться со мной. Они все работают, зарабатывают хорошие деньги, а я…

— А здесь? Здесь ты ни с кем не общаешься?

— Только с копами из футбольной команды. Последние два года я знакомился в основном с женщинами. Но им я ведь не могу позвонить и предложить сходить куда-нибудь выпить пива.

Сара кивнула и замолчала. Несколько раз она открыла рот, чтобы задать какой-то вопрос, но все не решалась. Тодд не удивился. Он еще ни разу в жизни не встречал женщины, которая умела бы молчать в машине, особенно когда он бывал чем-нибудь расстроен, или сосредоточен, или просто не хотел разговаривать. Наверное, это какая-то особая женская потребность заполнять пространство разговорами, как будто слова — это что-то вроде присыпки, которой следует посыпать больное место.

— Да ладно, — сказал он. — Если хочешь о чем-то спросить, спрашивай.

— Я просто думала об этом вашем братстве…

— Что?

— Не знаю… Я раньше никогда не встречалась с парнями из братства. В колледже я всегда считала, что они все сексисты и идиоты и интересуются только вечеринками.

— Наверное, примерно так и было, — засмеялся Тодд. — По-моему, Кэти тоже так думала.

— И тебе все это нравилось?

— На первом курсе нравилось, на втором я это просто терпел. А на третьем мне все уже осточертело.

— А все эти истории о братствах — правда? Дикие пьянки, изнасилования и все такое? В нашем колледже одного парня даже исключили, после того как одна девушка, еще школьница, допилась у них на вечеринке до комы. Мы в Женском центре каждый год организовывали акции протеста против закрытых мужских обществ и подобных дебошей.

— У нас такого не было, — объяснил Тодд. — Наше общество считалась самым скучным в кампусе. У нас было много физиков и математиков.