Элеанор Каттон - Светила

– Правда? – вздрогнул Клинч. – Подписанный, как полагается?

– В плите нашелся. У Кросби Уэллса в плите. Кто-то пытался его сжечь.

– Но документ подписан?

– Две тысячи фунтов, – рассказывала Анна. – Ох, Эдгар, ты всегда был мне вместо отца – скажу тебе как на духу. Он мне в подарок их хотел отдать. Две тысячи фунтов в подарок, все сразу. Он меня любит. Он все это время меня любил!

– Кто? – угрюмо переспросил Эдгар Клинч, но ответ он знал и так.

Уже возвращаясь к себе на Уэлд-стрит, Левенталь услышал, как его окликнули по имени. Он обернулся: к нему решительно шагал Дик Мэннеринг, с газетой под мышкой.

– У меня тут для тебя пикантная новость, Бен, – сообщил Мэннеринг. – Хотя, возможно, ты ее уже слышал. Хочешь пикантную новость?

Левенталь недоуменно нахмурился:

– Что такое?

– По слухам, начальник тюрьмы Шепард выписал ордер на арест мистера Су. Якобы мистер Су нынче утром объявился в Хокитике и выложил наличные за армейский револьвер! Как тебе такое?

– И мистер Су намерен им воспользоваться?

– А зачем покупать оружие, если не для того, чтобы им воспользоваться? – весело откликнулся Мэннеринг. – Помяни мое слово, того гляди посреди города перестрелка начнется. Перестрелка – в американском стиле!

– У меня тоже новости есть, – сообщил Левенталь, едва оба свернули на Ревелл-стрит и зашагали на юг. – Тоже слухи – и не менее пикантные, чем твои.

– Насчет нашего мистера Су?

– Насчет нашего мистера Стейнза, – отозвался Левенталь.

Цю Лун шинковал овощи на суп в своей хижине в Чайнатауне, когда послышался приближающийся цокот копыт, а затем донесся громкий оклик. Китаец подошел к двери и одной рукой отдернул полог из мешковины.

– Эй, ты, там, – заявил незваный гость, выходя из двуколки. – Тебя вызывают на допрос. Я отвезу тебя в Хокитикский суд.

Цю Лун воздел руки.

– Не А-Су, – объяснил он. – А-Цю.

– А то я не знаю, кто ты такой! – рявкнул незнакомец. – Именно тебя-то и надо! А ну пошли, живо! Двуколка ждет. Пошли.

– А-Цю, – повторил китаец.

– Да знаю я тебя. Это насчет того золота, что ты намыл на «Авроре».

– Арахура? – не расслышал А-Цю.

– Вот-вот, – кивнул незнакомец. – А теперь пошевеливайся. Тебя вызывает мистер Джон Друган, от имени и по поручению магистратского суда.

Выйдя из Резервного банка, мистер Друган навестил Харальда Нильссена, в конторе «Нильссен и К°». Комиссионер обнаружился у себя в кабинете, где составлял балансовый отчет для Джорджа Шепарда. Занятие было муторное, и Нильссен порадовался возможности отвлечься – то есть радовался он до тех пор, пока юрист не предъявил ему обгоревшую дарственную с подписями Эмери Стейнза и Кросби Уэллса. От лица Нильссена разом отхлынули все краски.

– Вы видели этот документ прежде? – осведомился Друган.

Но Нильссен был из тех, кто учится на собственных ошибках.

– Прежде чем я вам отвечу, – осторожно отозвался он, – мне бы хотелось узнать, кто послал вас и что у вас за дело ко мне.

Юрист кивнул.

– Справедливо, – признал он. – Девчонка Уэдерелл нынче утром получила этот документ из анонимного источника. Бумагу подсунули под дверь, пока ее хозяйка была в отлучке. Речь идет о кругленькой сумме, и, по всему судя, деньги эти девица имеет полное право положить в свой карман, как вы сами видите. Но уж больно на подставу смахивает. Мы ж не знаем, кто прислал ей дарственную – и зачем.

Один раз Нильссен уже предал Коуэлла Девлина, и дважды предавать его не собирался.

– Ясно, – произнес он с невозмутимым лицом. – То есть вы на мисс Уэдерелл работаете.

– Я со шлюхами не якшаюсь, – резко отозвался Друган. – Я всего лишь пытаюсь разобраться, что к чему. Прощупываю почву, так сказать.

– Безусловно, – пробормотал Нильссен. – Прошу меня простить.

– Это ведь вы занимались распродажей имущества покойного Кросби Уэллса, – продолжал Друган. – Я всего лишь хочу знать, был ли этот документ найден среди его вещей, когда вы явились составлять опись.

– Нет, не был, – чистосердечно заверил Нильссен. – А мы обшарили хижину сверху донизу, уж можете мне поверить.

– Понятно, – кивнул Друган. – Спасибо.

Он встал; Нильссен тоже поднялся на ноги. В этот самый момент колокол на уэслейской церкви прозвонил без четверти пять.

– К слову сказать, какой благородный поступок – это ваше безвозмездное пожертвование, – промолвил Друган, уже уходя. – Ну, в поддержку новой тюрьмы в Сивью. Очень великодушно с вашей стороны.