Элеанор Каттон - Светила

– Бедняжка Анна Уэдерелл, – вздохнула Лидия Уэллс. – Эта девушка – просто воплощенное невезение!

– Начальник тюрьмы Шепард считает, она в уме повредилась.

– Ах, начальник Шепард! – весело рассмеялась Лидия. – Ну, в этом вопросе он настоящий эксперт. Может, он и прав.

У Гаскуана не было своего мнения о начальнике тюрьмы Шепарде, которого он не знал близко, а также и о его малахольной жене, с которой он вообще не был знаком. Мысли его вновь обратились к Анне. Молодой человек уже сожалел о том, как резко разговаривал с ней только что, в ее комнате гостиницы «Гридирон». Гаскуан никогда не сердился подолгу; самой короткой передышки хватало, чтобы в нем пробудились угрызения совести.

– Бедняжка Анна, – согласился он вслух. – Вы правы: участь ее незавидна. Она не может внести арендную плату, и хозяин ее того гляди выставит на улицу. Но она наотрез отказывается нарушить траур и вернуться к своему ремеслу. Отказывается предать память о своем бедном погибшем малыше – и, как видите, загнана в угол. Горестное зрелище, что и говорить.

Слова Гаскуана дышали восхищением и сочувствием.

Лидия порывисто вскочила.

– Ох, тогда она просто должна перебраться жить ко мне – должна, и все тут! – воскликнула она, словно вот уже какое-то время пыталась внушить Гаскуану эту мысль, а не высказала ее впервые. – Она может спать со мной на одной кровати, как сестра, – может быть, у нее даже есть сестра, где-то далеко; может, Анна по ней скучает. Ох, Обер, она должна переехать ко мне! Пожалуйста, уговорите ее.

– Думаете, она захочет?

– Бедняжка Анна меня просто обожает, – решительно заверила Лидия. – Мы – лучшие подруги. Мы прямо как две голубки, – по крайней мере, так было в Данидине в прошлом году. Но что такое время и расстояние перед лицом истинной привязанности? Мы снова обретем друг друга. Мы просто должны это устроить. Вы должны уговорить ее прийти.

– Ваше великодушие делает вам честь, но, пожалуй, оно несколько излишне, – возразил Гаскуан, снисходительно улыбаясь ей. – Вы же знаете, каким ремеслом занимается Анна. И ремесло это она всенепременно притащит с собой, пусть лишь в виде своей запятнанной репутации. Кроме того, у нее нет денег.

– Ох, вздор! Денег всегда можно добыть, на золотом-то прииске! – отмахнулась Лидия Уэллс. – Она может работать на меня. Мне так нужна горничная! Компаньонка , как говорят дамы. Через три недели старатели и думать позабудут, что она когда-то торговала собой! Вы меня не переубедите, Обер, ни за что! Я могу быть ужасной упрямицей, если уж мне что-то взбрело в голову, – а сейчас мне в голову взбрело именно это!

– Ну что ж. – Гаскуан, опустив глаза, устало разглядывал свой стакан. – Мне вернуться через улицу и пригласить ее?

– Ничего подобного вы делать не станете, разве что вам искренне этого захочется, – промурлыкала Лидия. – Я сама к ней схожу. Сегодня же вечером.

– Но тогда никакого сюрприза не получится, – возразил Гаскуан. – Вы же так мечтали устроить сюрприз!

Лидия погладила его по рукаву.

– Нет, – решительно объявила она. – Хватит с бедняжки сюрпризов. Давно пора дать ей возможность расслабиться; давно пора кому-то о ней позаботиться. Я возьму ее под свое крылышко. И стану ее баловать!

– А вы ко всем своим подопечным так добры? – заулыбался Гаскуан. – Что за дивное видение: дама со светильником в руке переходит от одной кровати больного к другой, даруя утешение и помощь…

– Как вы уместно произнесли это слово, – отозвалась Лидия.

– Утешение?

– Нет, видение. Ох, Обер, если я не поделюсь новостью, я того гляди лопну!

– Новостью насчет наследственного имущества? – переспросил Гаскуан. – Так быстро!

Гаскуан не вполне понимал природу отношений между Лидией Уэллс и ее покойным мужем Кросби. Французу казалось странным, что этих двоих разделяли многие сотни миль: Лидия жила в Данидине, а Кросби – в глуши долины Арахуры, где Лидия Уэллс так ни разу и не побывала вплоть до настоящего времени, почти две недели спустя после мужниной смерти. Лишь из соблюдения внешних приличий Гаскуан не стал расспрашивать Лидию напрямую о ее браке, ибо его одолевало любопытство, а Лидия, по всей видимости, не слишком горевала о случившемся. Всякий раз, стоило упомянуть имя Кросби, она либо отвечала уклончиво, либо изображала дурочку.

– Нет-нет-нет! – покачала головой Лидия. – Речь вообще не об этом! Вы просто обязаны спросить меня, чем я занималась с тех пор, как мы виделись в последний раз, – чем я занималась не далее как сегодня утром, если на то пошло. Изнываю от нетерпения, жду, ну когда же вы спросите, ну когда же! Поверить не могу, что до сих пор не спросили.