Елена Хаецкая - Анахрон. Книга вторая

— Я — к себе домой. А Виктория — в Рейкьявик. Вон, и билет сегодня взяла…

— Какой билет? На какое?

— Через три дня улетаю, — пояснила Вика. И в сторону поглядела. Как не родная.

— Погоди, Аська, погоди… — совсем растерялся Сигизмунд. — Ну ладно, Вика

— в Рейкьявик, в университет… У нее работа, диссертация… А ты-то куда? Кто тебя гонит?

— Домой же, говорят тебе, Морж. К неоплаченным квитанциям и прочим бытовым трудностям. — И видя, что Сигизмунд неподдельно огорчен, добавила: — Ну Моржик, ну не убивайся ты так. Сам подумай. Виктория свалит в Буржуинство, а я что у тебя делать стану? Жить-поживать в суровых условиях моногамности? Ты еще семь слоников заведи… Да ну, не куксись! В одном же городе остаемся, телефон есть, ноги не выдернуты… пока… В гости ходить будем друг к другу, созваниваться, перестукиваться… А-а! — притворно заплакала Аська.

— Это ты перед своим режем так кобенься, — сердито сказал Сигизмунд. — Видишь же, что человеку херово. Могла бы и остаться.

— Морж! Во всем нужно соблюдать меру! Даже в греховодстве! — назидательно изрекла Аська. И потянулась. — Чем тут с опрокинутыми рожами сидеть, пошли лучше на Марсово поле.

— А хрена мы там забыли? — спросила Вика.

— Ну, вы и серые! Ну, дерђва! Как валенки. Комета прилетела. Аккурат над Марсовым полем видна. С хвостом и прочими делами. «Налетающая, как Ревность, волосатая звезда древних!» Пошли, как раз вечер ясный. Давай, давай, Морж, пошли, не кисни. Будь мужчиной. День рождения все-таки. Соберись! Хэппи бђздей ту ю! Ну давай, подпевай!

Комета разочаровала. Глобально разочаровала. В начале года газеты сулили хвостатое чудовище на полнебосклона, но потом смущенно поведали, что погорячились ученые-то. И что не Рюрик последним эту комету видел, а Иисус Христос. Это обстоятельство особенно занимало воображение Аськи.

— Представляете — Иисус Христос ее видел! Это же и есть звезда волхвов! Правильно говорят, скоро конец света.

Отыскать комету на небе оказалось делом непростым. Наконец обратившись лицом к Троицкому мосту, обнаружили над Петропавловской крепостью яркую белую точку, возле которой было как будто начиркано светящимся карандашом. Осознав, что это и есть комета, дружно завопили. И не хотелось верить, что этот вечер — почти последний, что через три дня вся эта странная жизнь кончится — и притом самым прозаическим образом.

В конце концов, а чего вы ожидали, Стрыйковский? Что в обмен на фальшивый золотой вам дадут кучу настоящего серебра? Поиграли в хипповскую коммуну — и будет. И хватит делать вид, будто такое житье вам привычно. Довольно выдумывать свое прошлое. Не-бывшее прошлое, к которому вы сейчас запоздало возводите свое настоящее.

— Господи, как мне будет всего этого недоставать! — сказала вдруг Вика.

И обхватила обоих руками.

— Пролетарии всех каст, соединяйтесь, ура-а! — визгливо закричала Аська. — Блин, Виктория, немедленно заткнись, не то я разревусь! Пошли лучше вокруг Вечного Огня прыгать.

Эта инициатива не встретила поддержки. Сигизмунд вдруг вспомнил, что именно здесь его принимали в пионеры. Аська бросила его с Викторией и убежала прыгать к Огню в одиночку.

От Вечного Огня доносились бессвязные выкрики:

— Я, фамилия-имя, вступая в ряды Всесоюзной… греховодной организации… Ой, Ладо-Дид-Ладо!.. Перед лицом бессмертного Будды… Сансара-Сансара!.. Торжественно и непреклонно обещаю, блин!.. следовать за путеводной звездой… Так вперед, за цыганской звездой кочевой!..

— Что-то Анастасия распереживалась, — вполголоса сказала Сигизмунду Вика.

— А ты? — спросил Сигизмунд.

Вика пожала плечами и отвернулась.

Возвращались домой около часа ночи — раскисшие от собственной сентиментальности. Остановились у арки.

— Ну, бывай, Морж. Расти большой. Не забывай водить на водопой семь слоников.

— А вы куда? — растерянно спросил Сигизмунд. — Заночевали бы. Довезти я вас не смогу — выпил, на тачку денег нет… Вы что, пешком решили?

— Да нет, — пояснила Аська, — мы здесь, по соседству.

— Что — в гости, что ли, собрались?

— Ну…

— Куда вас в гости в такое время-то несет? Приличные люди спят уже.

— Обыватель ты, Морж. Мещанин. Кто тебе сказал, что мы к приличным людям идем? Да мы сами неприличные. А там хипье живет позлей тебя. Да ты их видел, они к Вике приходили, на научные темы разговаривали…

— Не помню я, — сказал Сигизмунд недовольно. — Не помню я никого.

— Ну и не помни. Иди лучше спать. Мы тебя любим, Морж. Ну-ка, Виктория, раз, два…