Мартина Боргер - Кошачьи язычки

— Эй, — окликнула я ее. — Ты что там, уснула?

Она с зажмуренными глазами нащупала кран и пустила теплую воду.

— Я должна тебе кое-что рассказать, — сказала она. — Об очень давних делах. И я очень прошу тебя набраться терпения. Мне это нелегко, понимаешь?

— «Понимаешь» — это слово из Нориного лексикона, — хмыкнула я. — Кстати, она жутко надулась. Видимо, в ближайшие часы нам придется с ней поговорить, как думаешь?

Она погрузилась в воду с головой, оставив на поверхности только волосы. Со временем ее конский хвост постепенно, сантиметр за сантиметром, укорачивался, но как-то незаметно, так, что это не бросалось в глаза. Похоже, дело дошло до того, что от него скоро вообще ничего не останется. Она вынырнула и пригладила ладонями голову.

— Если будешь меня перебивать, ничего не получится. Я хочу рассказать тебе о том, что случилось, когда я была маленькой. Потому что это меня мучает до сих пор…

Она запнулась, и я на всякий случай еще раз прикурила сразу две сигареты.

— Когда Баке взяли меня из приюта, — начала она, — мне было четыре года, и…

— Что я, не знаю? — не удержалась я. В конце концов, что она со мной, как с чужой? Мы ведь подруги, и знакомы всю жизнь. — Сначала вы жили в Киле, потом в Плене, а потом они переехали в Пиннеберг, и ты пришла в наш класс. У тебя были сережки с настоящими жемчужинами.

Она затянулась и сунула окурок тлеющим концом в пену.

— Была коробка… — снова заговорила она. — В ней хранились вещи моих родителей. Письма, фотографии, сувениры. После их смерти ее передали в приют, а потом вручили Баке. И они все уничтожили. Все. Осталась всего одна фотография. Они хотели, чтобы я начала жизнь с ними с чистого листа.

В дверь постучали. Ага, моя индейка с ананасом.

— Секундочку! — воскликнула я и бросилась к двери. — Не забудь, ты остановилась на словах «жизнь с чистого листа».

Я им помешала, в этом нет ни малейших сомнений. Они ждали заказ в номер. Додо попыталась при виде меня скрыть удивление. А может, это был испуг? Или досада? Во всяком случае, я явно явилась некстати, прервала их секретный разговор, какая бестактность. Интересно, о чем они говорили? Уж не обо мне ли?

Я остановилась в дверях.

— Извините за вторжение, — пробормотала я. — Я только хотела узнать, есть у вас планы на сегодняшний вечер или нет.

— Черт бы побрал мою вечную вежливость!

Додо потащила меня в комнату.

— Планы, планы… Да брось ты свои церемонии!

В комнате страшно накурено, просто дышать нечем, но я промолчала, в конце концов, это же не мой номер. В приоткрытую дверь ванной я увидела Клер — в ванне, лицом к стене. Во мне опять зашевелилось дурацкое чувство ревности: ей неприятно, что я застала ее голой?

— В общем, я вас приглашаю, — провозгласила я. — «Эрмитаж», лучший ресторан города, французская кухня. Идет? Я заказала столик.

— Французское — лучше не бывает, — хихикнула Додо. Что она имела в виду? — А где ты так долго пропадала? — Она изобразила жгучий интерес. — А ну давай, колись! Чем занималась без нас?

Лицемерит, как всегда.

— Ничем таким особенным, — ответила я. — Немного погуляла. Потом заказала столик. На восемь часов, нормально? Встречаемся без десяти, хорошо? — Я сделала шаг к двери, намереваясь уйти, пока окончательно не задохнулась.

— Хорошо, — легко согласилась она и вдруг в упор посмотрела на меня: — Ты чем-то недовольна?

Недовольна! Вот в этом она вся! Ей и в голову не придет, что я могу быть обижена, огорчена, расстроена. Что мне может быть одиноко, что я чувствую себя отвергнутой. Нет, по ее мнению, я недовольна.

— Чем я могу быть недовольна? — буркнула я. — Ладно, до встречи.

Я чуть помедлила, надеясь, что она предложит мне остаться. До восьми еще целых два часа, мы могли бы провести это время вместе, выпить чего-нибудь, поболтать, просто посидеть вместе, наконец, прогуляться! Но они не стали меня удерживать, им не терпелось остаться одним. Или они думают, что я ничего не замечаю? Или, наоборот, специально постарались, чтобы я заметила?

Не успела исчезнуть Нора, явился коридорный. Додо с сандвичем в руке удобно устроилась на моей кровати и принялась щелкать пультом телевизора. Уже забыла наш разговор. Я опять упустила подходящий момент.

Я заставила себя выйти из воды. В крошечной ванной висело облако пара. Я замерла на месте, не представляя, что делать дальше. Медленно, как во сне, в запотевшем зеркале появился силуэт женщины: сначала плечи, потом грудь, живот. И над всем этим — мое лицо. Единственная часть меня, по которой я себя узнаю. Если со мной все в порядке.