Назим Ракха - Плакучее дерево

Однако Джефф подскочил к ней и, перехватив руку, потащил вон из кухни в гостиную, умоляя ее пойти наверх, успокоиться, а он тем временем сам поговорит с ее мужем.

— Он просто сильно расстроен.

— «Расстроен»! — крикнула Ирен, вырываясь с рук Джеффа, чтобы вернуться на кухню. — Тебе должно быть стыдно за самого себя, что ты говоришь такие гадости о собственном сыне. И главное, почему? Потому что он был не такой, как ты? Не таким толстокожим и толстолобым! Ты даже не способен был увидеть, какой подарок тебе преподнесла судьба. Ты должен был благодарить Бога.

На лице Нэта читалось омерзение и даже скука, что еще больше распалило ее гнев. Она ожидала, что он взорвется, начнет орать и сыпать проклятиями, но это? Назвать собственного сына извращенцем?

— Я этого не потерплю. Ты хотел сделать мне больно? Прекрасно. Мне все равно, но своего решения я менять не собираюсь. Я поеду в Орегон. И если мне придется умолять самого губернатора, чтобы он разрешил мне свидание с Дэниэлом, что ж, это меня не остановит.

Нэт расхохотался.

— Ну ты даешь! Ты действительно думаешь, что я сказал тебе это лишь для того, чтобы сделать тебе больно? — воскликнул он и вздохнул, словно своим вздохом хотел поставить на разговоре точку. — Если бы хотел сделать тебе больно, я бы сказал тебе это уже много лет назад. Нет, ларчик открыла ты сама. Запомни, это сделала первой ты, а не я.

— Я понятия не имею, к чему ты клонишь.

— Этот тип, которого ты хочешь навестить, Дэниэл Роббин. Тот самый, который убил нашего сына. Между прочим, они с Шэпом были знакомы.

Нэт продолжал говорить. За окном сгущались сумерки. В доме было холодно.

— Твой сын и этот тип — я их предупредил. Предупредил обоих.

Ирен вскинула руки:

— Прекрати, Нэт, прошу тебя…

— Я больше не могу держать эти вещи от тебя в секрете. Видит бог, я пытался. Ты бы так и прожила свои дни, теша себя наивными грезами о невинном мальчике. Вольный дух, который ищет для себя иной путь. Кажется, ты так выразилась. Черт возьми! Теперь ты знаешь правду. Твой золотой, твой бесценный Шэп был педик. Причем не первый день. Кстати, зачем, по-твоему, мне приспичило переезжать в этот чертов Орегон? Можно подумать, меня не устраивала моя работа? Устраивала, и работа и дом. У нас все было прекрасно. У нас была семья, были друзья. Вспомни, уже начались занятия в школе, и ты тогда сказала, что нехорошо срывать детей с насиженного места в начале учебного года. Куда-то переезжать, менять школу. Скажи, почему, по-твоему, я все-таки это сделал?

У Ирен было такое ощущение, будто она крутится на карусели, а тем временем мимо проносятся лица, цвета, огни. То, что говорил Нэт, казалось ей чудовищной ложью, бессмыслицей. Шэп был еще ребенок, девочки ему еще были неинтересны. Он был еще слишком юн для таких вещей.

— Ты помнишь Калбертсонов? Арендаторов, что жили чуть дальше от нас по дороге? Ты не забыла, как Шэп постоянно пропадал у них?

— Он учил их сына играть на пианино.

— Ага! Он учил его играть, вот только на чем… Я надеялся отучить его, думал, что если мы уедем… Уедем на запад, в пустыню, думал, что там он станет другим. — Нэт вздохнул. — Но там он нашел Роббина. Ирен, пойми, они были любовниками. Как бы мерзко это ни звучало, но дела это не меняет. Эти двое были любовниками.

— Ты негодяй, вот ты кто. Шэп был твоим сыном, а ты говоришь мне такие гадости. — В ее глазах застыли слезы. — Я тебе не верю. Не верю ни единому твоему слову. Неужели я, по-твоему, ничего бы не заметила? Ничего бы не заподозрила? Нет, ты просто говоришь это мне в отместку за эти письма. Вот и все. Как хочешь, можешь и дальше думать всякие гадости, но я поеду в Орегон и сделаю все для того, чтобы встретиться с Дэниэлом. И еще кое-что. — Ирен застыла посередине кухни. — Я намерена остановить казнь. Да-да, — поспешила добавить она. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы этот человек остался жив.

В кухонном ящике она хранила запас денег. Тридцать долларов в месяц. За долгие годы сумма накопилась весьма приличная. На эти деньги она купит себе билет в Орегон. А Нэт, сестра и все остальные, кто готов осудить ее, пусть проваливаются к чертовой матери. Ирен схватила походную сумку и направилась вон из кухни.

— Роббин его не убивал, Ирен.

Внезапно все вокруг куда-то исчезло. Не стало ни кухни, ни стен, ни пола. Стол, который только что стоял передней, тоже куда-то исчез. Будь в комнате воздух, она еще могла бы дышать. Будь здесь свет, она могла бы что-то увидеть. Сумка вывалилась у нее из рук. Но она не услышала стука.