Алексей Кирносов - Два апреля

Овцын усмехнулся:

- Слушай, умница. Дай-ка мне ключ от твоей берлоги. Тебе она сегодня не понадобится.

- Что за разговор... - Соломон опустил глаза и суетливо стал открывать ящики стола и искать ключ. - Мне она до осени не понадобится. Живи всю стоянку. Вот ключ, бери.

- Спасибо, краб. - Овцын положил ключ в карман.

- Когда сюда придет Марина? - спросил Соломон.

- Откровенно говоря, я не хочу ее приводить,- сказал Овцын.

- Должен же ты показать ей судно, - удивился Соломон.

- Разве она должна показывать мне свою лабораторию?

Он поехал к заводу и позвонил из проходной. Рабочий день еще не кончился, но Марина пришла сразу, обняла его на глазах у вахтера. «Какие нелепости приходили мне в голову, - думал Овцын, ощущая губами теплое лицо, - чушь собачья, бред недоеной коровы! Я люблю ее, я хочу ее, она -счастье, какого сельдерея мне еще надо?..»

Он спросил, когда вышли на улицу:

- Куда?

- Я не хочу знать заранее, - сказала Марина.- Пусть все будет неожиданно, как твой приезд.

- Ты не ждала меня?

- Глупый, - сказала она, - ты не знаешь, что такое неожиданность. Когда сбывается то, чего очень ждешь, это и есть неожиданность.

- Понятно. - Он остановил кстати проезжавшую мимо машину. - По набережным, - сказал он шоферу.

Тот понимающе кивнул, машина рванулась, на повороте Марину прижало к Овцыну. Она сказала:

- Сколько лет я мечтала, когда у меня будет много-много денег, столько, чтобы про них совсем не думать, я сяду в такси и скажу: везите меня по ленинградским набережным, везите долго-долго, и день, и вечер, и ночь, и особенно утро, когда солнца еще нет, а в окнах Сената уже пылают стекла.

- Ты хочешь ездить, до утра?

- Конечно, хочу. Но мы поездим немножко, а потом будут еще неожиданности, правда?

- Правда, - улыбнулся он.

Она придвинулась еще плотнее, и он почувствовал биение ее сердца, и они молчали. По мосту лейтенанта Шмидта машина переехала на другой берег.

От снежно-белого «Кутузова» падала на мостовую длинная тень.

- И это неожиданность, - прошептала Марина. - Какой красивый корабль! А я обнимаю капитана. Я важная дама, правда?

- И где этот лайнер будет плавать? - спросил шофер, притормозив машину, и Овцын понял, что весь Маринин шепот ему слышен.

- По Енисею, - сказал он.

- Дорогие на него билеты? - поинтересовался шофер.

- Вот уж не знаю, - ответил Овцын.

- Я думал, капитан все знает, - сказал шофер, повернул голову назад и посмотрел на Овцына с улыбкой.

- Все знать скучно, - сказал Овцын. - Поезжайте.

В половине восьмого он попросил шофера подъехать к цирку. В кассе билетов, как всегда, не было, но судьба подыгрывала ему, и он почти тотчас купил два билета у входа.

- Я безумно люблю цирк, - сказала Марина. - Жаль, что неприлично в этом признаваться.

- Отчего же? - удивился он. Цирк он сам очень любил.

- У нас в лаборатории у всех такие возвышенные интересы! Некоторые даже Чайковского называют эстрадным композитором, а уж про божественного Бизе все говорят, что это кабацкая музыка. И так считают, что у меня низменные вкусы. Я уж молчу про цирк...

- А я считаю, что музыкальные эксцентрики умнее музыкантов.

- Значит, так и есть, - сказала Марина. - И своди меня в буфет, я погибаю от голода.

На этот раз музыкальные эксцентрики ему не понравились. Приезжие клоуны острили визгливо и плоско, а смиренно огрызающиеся львы вызывали острую жалость. Понравилась черная пантера. Она не желала совершать трюки и смотрела под купол, не обращая внимания ни на публику, ни на попавших в рабство царей.

Зрелище утомило. Когда вышли на улицу, Овцын подумал, что не ложился больше суток, пора кончать гульбу и самое время ехать в Соломоново логовище.

Было без десяти минут одиннадцать. Они едва прорвались в магазин. Вооруженная щеткой уборщица стояла на страже у двери, и пришлось сунуть ей мелочь. Он дал Марине деньги и отошел к пустому прилавку. Подкрался заросший рыжей щетиной субъект в жеваном пиджаке и забормотал зловеще:

- Сообразим втроем, капитан? Давай рубль.

- Ступай, дядя, - сказал Овцын. - Я не пью на рубль.

- Аристократ собачий, - обругал его субъект и смылся.

Вернулась Марина с раздутой бумажной сумкой и сказала, что купила ужасно дорогое вино. Он улыбнулся и погладил ее волосы.

Когда он назвал шоферу адрес, брови Марины сдвинулись, она спросила:

- Соломон тоже будет?

- Соломон на вахте, - успокоил он. - Говорит, что на судне ему даже удобнее. Все подано, начищено, белье меняют. Тут же и компания. Зачем ему домой?