Добрица Чосич - Время смерти

Мишич:

— Я этого не отрицал, воевода. Но ваш стратегический план исчерпан и завершен. Для его успеха не хватало живой силы и взаимодействия других армий. Не только артиллерии и снарядов. Это я утверждаю. Первая армия действовала до последнего предела своих сил. Большего самопожертвования, больших страданий и усилий нельзя требовать для достижения любой посюсторонней цели.

Путник:

— А теперь вы требуете, чтобы Первой армии предоставили отпуск? После того, как мы разделим чины и награды. Расскажите мне о результатах сегодняшних боев, Мишич.

Мишич:

— На правом фланге мы потеряли Майдан и Главицу, в центре не сумели вернуть высоту восемьсот один. Противник продолжает наступление. На левом фланге он захватил Бабину Главу и Шилькову Косу. Противник прочно утвердился на Сувоборском гребне. Ему остается лишь через Простругу спуститься к Больковцам, и с Первой армией покончено. Вы меня слышите?

Путник:

— Уж не поддались ли вы тому малодушию, которое отличает великих оптимистов? Оптимистов, подобных вам.

Мишич:

— Я сейчас оптимист, воевода. Я верю и знаю, во что и почему я верю. Скорее всего, это вы, в Верховном командовании, являетесь оптимистами, причем на бумаге, в самом начале дела, а в жизни проявляете малодушие, причем в самом конце дела.

Путник:

— Об этом вы будете рассуждать в своих мемуарах, а сейчас, ночью, скажите лучше, Мишич, почему вы меня вызвали. У меня много срочных дел.

Мишич:.

— Хочу объяснить вам, почему я отдал приказ об отступлении армии на позиции западнее Горни- Милановаца.

Путник:

— Какой приказ? Когда вы отдали такой приказ?

Мишич:

— Полчаса назад я приказал армии утром, на рассвете, отойти на новый оборонительный рубеж.

Путник:

— Вы сошли с ума?! Кто вам дал полномочия ставить на карту судьбу сербской армии и всей Сербии?

Мишич:

— Для того чтобы поступить, как поступил я, мне дала полномочия моя совесть, воевода. Моя ответственность за Сербию и за ее армию. Мои убеждения.

Путник:

— А что делать мне с моими убеждениями и моей ответственностью? С ответственностью и совестью остальных командующих армиями? Они мучаются не меньше вашего. И воюют тоже, не против столичных барышень с веерами в ручках, а против дивизий, составленных из храбрецов и убежденных противников. Что станется со Второй и Третьей армиями после вашего катастрофического решения?

Мишич:

— Им станет ничуть не хуже, чем было сегодня. А через пару дней будет много легче, чем сегодня.

Путник:

— А Белград? Как мне быть с Белградом? Мы должны немедленно оставить Белград. Понимаете ли вы, оптимист, что для народа и государства означает потеря столицы?

Мишич:

— Я не несу никакой ответственности за то, что столица Сербии расположена там, где должен находиться пограничный пост.

Путник:

— Не повторяйте то, что услышали от меня!

Мишич:

— Я сдавал вам все офицерские экзамены, вы мой старший начальник. И я должен иногда повторять что-нибудь из сказанного вами.

Путник:

— Вы твердолобый деревенский мужик! Зарвавшийся упрямец!

Мишич:

— А вы все штабные кроты и слюнтяи! Сплошь все ваше Верховное командование!

Живко Павлович, помощник воеводы Радомира Путника:

— Алло! Говорит Живко Павлович. Прошу вас, генералы, не ругайтесь. Это лишено всякого смысла. Мы не обозники. Не только у вас, и у других тоже есть чувство чести, господин Мишич!

Мишич:

— Что вам, Живко, нужно? Кто вас приглашал? Я не желаю разговаривать с помощниками.

Живко Павлович:

— Воевода приказал мне выслушать вас. Укажите мне фронт действий вашей армии.

Мишич:

— Об этом вам доложит начальник моего штаба полковник Хаджич.

Живко Павлович:

— Я выполняю свои обязанности и не являюсь вашим адъютантом.

Мишич:

— Хаджич тоже выполняет свои обязанности. Хаджич, у телефона Живко Павлович, ответьте на его вопросы.

Хаджич:

— Хаджич у аппарата. Продиктовать вам координаты фронта Первой армии? Алло! Прошу не прерывать. Господин генерал, вас вызывает воевода Путник.

Путник:

— Соединяю вас с Верховным командующим, Мишич. Поделитесь с его высочеством регентом Александром своими соображениями.

Мишич:

— Мне не о чем разговаривать с принцами. Я не желаю говорить с русским кадетом о положении в армии. Он борется за свою корону, а я защищаю сербский народ.

Путник:

— Скажите это лично престолонаследнику Александру Карагеоргиевичу. Вы, гордый и смелый адъютант Обреновичей!