Добрица Чосич - Время смерти

Сейчас Адам целиком в чьих-то зеленоватых, невиданных прежде глазах — чей-то словно бы зеленый, светлый взгляд поглотил его: от дороги, с края канавы, стоя между коровой, старой женщиной и мальчиком, который держался за ее юбку, смотрела на него девушка, совсем юная, красивее Наталии, может ли такое быть на самом деле? Он выпустил морду Драгана, шагнул ей навстречу, к ее задумчивому взгляду, замер на месте — впервые в жизни видел он такие зеленые глаза, никогда прежде не доводилось ему встречать такой красивой девушки. Его охватила дрожь. Он поспешно вернулся к Драгану и, встав спиной к девушке, продолжал свое занятие. Не веря себе, вновь обернулся и еще раз посмотрел на девушку. Она по-прежнему строго и задумчиво наблюдала за ним и его конем; однако чуточку больше ее привлекал конь, нежели всадник. Да, она красивее Наталии. Поменьше, потоньше. Прижавшийся к ней мальчуган наверняка брат. Бабушка ведет корову. А отец с матерью? Он искал их взглядом в толпе стариков и женщин, на телегах, среди овец и свиней. Никто не был похож на нее.

Смутившись от собственного долгого и откровенного взгляда, Адам опять занялся Драганом, оттирал его могучую грудь, косые длинные плечи, крепкие колени, жилистые белые бабки, сидя на корточках, поворачивался к ней лицом; девушка, гораздо красивее Наталии, смотрела на него; он скреб по округлому животу коня; тот размеренно покачивался в такт его движениям; задержал ладонь на теплом бедре, на перевале между передними ногами: еще смотрит? Не бывает в жизни таких прекрасных девушек. Просто он две ночи не спал, утратил остроту зрения. И солнце его одурманило. Откуда сегодня солнце? Он продолжал скрести и чистить Драгана, твердо решив не смотреть больше в ее сторону, пока не покончит с обращенным к ней лошадиным боком. А когда перешел на другую сторону, замер, опершись ладонями на круп Драгана, и долго не сводил с нее глаз, она по-прежнему, в глубокой задумчивости, глядела на лошадь, на Сувобор и висевшее над ним солнце — самая красивая девушка, какую ему доводилось видеть. Он вяло чистил коня, изредка и на миг встречая взгляд ее зеленых невиданных глаз. Ласкал Драгана, похлопывал, гладил, ошеломленно смотрел на нее. Отошел чуть подальше — издали взглянуть на лошадь: еще бы копыта и бабки отмыть, и станет Драган для нее тоже самым лучшим конем, какого доводилось ей видеть. Да он такой и есть, если она глаз с него не сводит. Он осмотрел себя: грязный, оборванный, обувь разбита; провел рукой по лицу: небритый, жалкий, потому она и не замечает его.

Схватив сумку, кинулся бриться. Только б они не пошли дальше, только б ее не потерять. Догонит. Узнает имя и откуда она. Война к рождеству должна кончиться. Выбритый, чуть почистившийся, застегнутый на все пуговицы, он стремительно вернулся в сад: она была там же, только в канаву спустилась, держится за пенек обломанной сливы и смотрит на коня. Он пошел к ней; быстрым взглядом она остановила его и улыбнулась. Невиданное дело. Да, она в самом деле красивее Наталии. А он не мог вернуть ей улыбку, судорога свела челюсти, бил озноб. Пробормотал:

— Как зовут тебя?

— Косанка. А как зовут твоего коня?

— Драган.

— Красивый какой!

И не сводила глаз с лошади; он ждал, что теперь она спросит, как же его зовут. Ее окликнули, она молча пошла. Даже не взглянула на него. Адам смотрел ей вслед, ухватившись за голую ветку сливы; девушка исчезала в толпе, среди скотины, которая вдруг сорвалась с места, точно ее хлестнули, и кинулась вперед. Адам выскочил на дорогу, запыхавшись, догнал девушку: она обернулась и встретила его удивленным взглядом своих в самом деле зеленых глаз и улыбкой, значительно более долгой и совсем иной, чем в саду. Охваченный жаркой дрожью под рваной и грязной курткой, он молча шагал рядом с нею. Две ночи он не спал, да, а вчера получил контузию; если слышит неважно, то видит хорошо. Девушка тоже молчала, глядя прямо перед собой.

— Откуда ты, с кем идешь?

— Какое тебе дело, солдатик, с кем она идет? Лучше б вернуться тебе на свое место!

— Я тебя, как сын, спрашиваю, куда путь держите? Может, я помочь вам смогу. Я вам могу помочь. — Он злился на самого себя за то, что голос дрожал, и он не сумел завершить свою мгновенно пришедшую в голову спасительную мысль направить их в Прерово, чтоб они остались там, у него в доме, пока война не закончится и он не вернется домой. Его шаг был шире, и он шел чуть впереди, видел ее глаза, замечал, куда они смотрели, а она наклонила голову, синяя шаль закрыла глаза. Он не должен ее отпускать, нельзя позволить ей затеряться в этой сумятице. Пусть война оканчивается как угодно. Для него война должна окончиться только ею.