Добрица Чосич - Время смерти

Данило История залез на стол или на стул? Кто сломал бубен? Круг. Ритм круга. По существу, печальная жалкая тряска. Волнует? Нет, удивляет. Кто я? Не считая имени и фамилии, происхождения, занятия, что такое Иван Катич? Он пялил глаза на желтую ведьму: я кажусь вам необычным, барышня? Нет, он не говорил вслух, он только думал. Уродливые женщины интеллигентны. Как правило.

— А почему ты, студент, не говоришь мне, когда придет поезд из Ниша?

Он оттолкнул эту бабенку в желтой шали, окруженную желтым пламенем. Ему напомнили о пристойности поведения, хоть он завтра и отправляется на фронт. Звуки бубна и злоба заложили уши. Слова вокруг словно бы опухли, округлились, какие-то жирные слова. Воняло жареным мясом и табаком.

…Почему эта Иванка Илич, если она знала, что ночью убежит с болгарином, почему она дала ему свою замызганную тетрадь всего с двумя решенными примерами? И он взял с собой в Париж эту тетрадь и листал ее, листал каждую ночь, он выучил наизусть все ее неверно решенные примеры…

Издали ему улыбался Богдан и кивал головой. Нет, он к ним пока не пойдет. Здесь у стойки интересно. Когда захочется песни, тогда он пойдет к ним за столик. Возле него оказался паренек в белом фартуке, доброта светилась в его глазах. Иван нагнулся к нему, шепнул в ухо:

— Слушай, я тебе дам десять динаров, поймай мне двух сверчков.

— Ты пьян, господин студент. Пожуй кунжут и орехов. И сегодня и завтра до полудня ешь повидло.

— А ты уже сегодня можешь за двух сверчков получить десять динаров. Только чтоб живые были. В спичечную коробку их посади.

— Поклянись, студент…

— Честное слово.

— Гони залог.

— Бери динар. Я тебя здесь жду.

Он сунул ему в ладонь два динара, обрадованный, очень обрадованный: повезет с собой на фронт сверчков, в окопы, одного отдаст Богдану… Да, а чем их кормить?

— Простите, господин, вы не знаете, что едят сверчки?

— Не придуривайся, завтра швабы тебе башку разнесут. Ты вот что мне скажи, если знаешь: придет когда-нибудь этот проклятый поезд из Ниша?

Он повернулся спиной к этому шимпанзе.

— А вы не знаете, сударь, чем питаются сверчки?

Изнутри его распирал смех. Громкий, уверенный, но не слышный из-за музыки; плясали коло, бубен описывал круги, страстно, но не весело. Он переводил взгляд с одного столика на другой и не различал лиц поющих людей. Крикнул:

— Братья, кто знает зоологию?

Женщина в желтой шали прижалась к нему. Плясали коло. Кто-то из танцующих толкнул его в спину, он ткнулся носом в желтую шаль, издававшую незнакомый запах.

— Если вы ответите мне, чем питаются сверчки, я скажу вам, когда приходит какой-то там поезд. — Он смеялся в ее большие живые глаза.

— Необычный ты парень. Да, да, герой. Жаль, что ты не в Салониках, а придется тебе ни за что ни про что жизнь отдавать.

— Необычный?! — Он сделал несколько глотков, взял два кусочка мяса. — Что ты сказала? — И положил ей на плечо руку. Чтоб не качаться.

— То, что слышал.

— Откуда ты знаешь, что я необычный? Объясни мне, почему я необычный?

Парни из коло схватили девицу в желтой шали, потащили ее за собой, куда-то увели. Засыпали их басы, забросали скрипки и бубен.

— Какое мне дело, докуда дошли швабы? Вот погляди на студентов. Победа за нами. Голову даю на отсек, за нами победа. «Ой, Сербия, мать родная!..»

— Белград вот-вот сдадут, сынок. Дней через пять будут в Крагуеваце.

И опять сжимает ему локоть. Пощечину нужно дать этому шимпанзе.

— Это штатская, дезертирская стратегия! Вы слышите? — крикнул Иван.

— Что вы такое, несчастные! Горсть соли, брошенная в Дунай и Саву. За неделю вас всех перебьют, бедняги! Вы жертва.

— Мы сербская интеллигенция! Мы — Обиличи [59] Обилич, Милош — национальный герой, по преданию, убивший, султана Мурата во время битвы на Косовом Поле. ! Сегодня капралы, завтра герои. А потом бессмертные, господин трус!

— Выдай ему, Кривой! Литр красного Ивану Катичу-Обиличу!

Он упал головой на стойку. Ведь он не кричал на этого тылового шимпанзе. Как это его услыхал История? Да, музыка кончилась. Зал бродил от дыхания множества людей, слов, горячей пищи.

— Давай песню! Где сербская Воеводина, не там она, нет, она в груди сербства. За дело, музыка! Мы завтра уходим, а вам отдыхать до Франиной [60] Имеется в виду император Франц Иосиф. смерти.

— Браво, История, — шепнул Иван в грязную муть. Песня и музыка совсем угасят лампы и скроют желтую шаль девицы, она где-то далеко, в окружении капралов. Если хоть на мгновение станет тихо, он влезет на стол и прочитает все неверные примеры Иванки. Всю тетрадку.