День рождения Регины.В бывшем кегельбане фирмы Моники. Пиво, грог, бутерброды, пирожные. Все гриппуют. Одна из гладильщиц приносит копию письма, которое Эмми Кизингер, враждующая с Региной гладильщица, отправила обербургомистру, патронирующему городскую больницу. Это донос. В нем сообщается о неучтенном белье, которое стирается и гладится в больнице.
Регина:Она хочет занять мое место. Вот она пишет: «Глубокоуважаемый господин обербургомистр! Настоящим сообщаю Вам, что в гладильной городской больницы стирается и гладится постороннее белье, ведется неучтенная работа. Зачинщица этого нарушения порядка — госпожа Регина Файлер. Поскольку она заведует гладильной, мы, рядовые гладильщицы, ничего с этим поделать не можем. Нам тоже приходится участвовать в обработке этого постороннего белья, не имеющего отношения к больнице. Я выражаю протест против этого, в том числе и от имени коллег. Кроме того, у этой госпожи Регины Файлер множество беспорядочных связей с мужчинами, что также не отвечает гигиеническим требованиям больницы. Приходится стирать мужские подштанники, которые я могла бы брать только в перчатках. С совершеннейшим почтением. Эмми Кизингер».
Смена, к которой относится доносчица, на сегодня работу закончила. Собравшиеся на день рождения гости, несколько гладильщиц, Моника, Паула, Регина, двое эмигрантов, массажистка из салона Паулы тут же едут к дому доносчицы. На двери табличка: «Эмми Кизингер». Нужно проникнуть в квартиру. Как только дверь приоткрывается, Паула просовывает в проем ногу. Наваливаясь на дверь, обрывают цепочку. Женщины врываются внутрь. Доносчицу укладывают в постель и инфицируют : больная гриппом Регина дышит ей прямо в рот, затем ее сменяют Паула, Моника, две гриппозные гладильщицы. Нос и рот доносчицы натирают слюной. Эмигранты присматривают за ней.
Доносчица под постоянным наблюдением. Два дня спустя: с высокой температурой она пишет корявым почерком под диктовку письмо-опровержение, адресованное обербургомистру. При этом она держит под мышкой термометр. Температура: 39,2 градуса.
Регинадиктует: «Написанное мной обвинительное письмо было ошибкой. Когда я писала его, то поддалась чувству ненависти к коллеге, потому что я маленького роста. Я сожалею о случившемся. С совершеннейшим почтением».
Моника:Надо бы как-то более нейтрально. (Диктует заново.) «Глубокоуважаемый господин обербургомистр…»
Через несколько месяцев кожа лица Регины стала значительно лучше. Она частенько готова признать, что выглядит теперь «привлекательнее». На Новый год Регина демонстрирует подругам «нового знакомого».
Регина:Совершенно новый.
Паула:На три дня?
Регина:Нет. Он уезжает только в конце первой недели года в бывшую немецкую Восточную Африку.
Моника:А когда вернется?
Регина:Он там останется.
После того как знакомый, после горячей недели, уезжает, Регину это вполне устраивает. Сражения на производственном фронте оставляют ей мало свободного времени. Так что прежнее направление совершенствования Регины теперь не актуально. Свара в больнице приносит гораздо больше удовлетворения, чем на это когда-либо был способен досуг Регины. Следующая дотация из кассы взаимопомощи будет предназначена для улучшения состояния массажного салона Паулы.
Ошибка выбора, и вот уже день для Шмидта пропал.В субботу, в два часа рабочий Шмидт, закончив внеочередную смену, вышел за ворота завода «ВДО-Манометр» и направился в пивную «Грязная ложка». Он проголодался. Взглянув в меню, Шмидт заказывает свинину и два пива. Поев, он платит 9 с половиной марок. Он наелся, но его никак нельзя считать довольным.
Эта еда оказалась для него совершенно внезапной, после целой рабочей недели и еще дополнительной смены в субботу. У него был «выбор» между шницелем с колой, гуляшом с огурцами и пивом и тем, что он и заказал в конце концов. Он сидит, «подзаправившись», еще какую-то часть ценного субботнего послеобеденного времени (правда, из-за усталости и рассеянности он никак не может понять, что с ним делать), а потом отправляется «домой». Там он ложится и спит до девяти вечера. После этого он чувствует себя уже совершенно разбитым.
Поездка Пфёртля.После нескольких недель лихорадочной работы, для рабочих Хайльмайера, Бутлера и Пфёртля внезапно наступают праздники, от страстной пятницы до пасхального понедельника — однако теперь все закрыто.На дорогах пробки.
Читать дальше