Ирвин Шоу - Богач, бедняк... Том 1

Надев очки, она вдруг почувствовала себя неотразимой, как актриса в кино.

«Гостиница старого фермера» в колониальную эпоху была почтовой станцией в те далекие времена, когда из Нью-Йорка по всему штату разъезжали на дилижансах. Ресторан – дом красного цвета с белой полосой. Посреди лужайки – большое колесо от фургона, видимо, в память о далеких временах. Подобные заведения и атрибуты умершей эпохи можно встретить повсюду в Америке и за сотни миль от Порт-Филипа.

Гретхен, посмотрев на себя в зеркало заднего вида, постаралась уложить волосы в подобие модной прически, чувствуя на себе изучающий, придирчивый взгляд Бойлана.

– Одно из самых больших удовольствий для мужчины в этой жизни, – сказал он, – наблюдать, как причесывается красивая девушка. Не случайно многие живописцы описывали именно этот сюжет.

Гретхен никогда прежде не слышала подобных слов ни от мальчиков, с которыми училась в школе, ни от молодых клерков в офисе, постоянно отирающихся около ее стола, поэтому даже не могла понять, нравятся ли они ей. Возникло ощущение, что своими словами Бойлан вторгся в ее личную жизнь. Оставалось надеяться, что никакие слова Бойлана не застанут ее больше врасплох и она не покраснеет, как алый мак. Гретхен достала помаду и хотела подкрасить губы, но он остановил ее:

– Нет. У вас на губах более чем достаточно помады. Пошли.

Быстро и легко он соскочил со своего места, обежал машину сзади и открыл перед ней дверцу.

Какие прекрасные манеры, машинально отметила Гретхен, идя следом за ним в ресторан, около которого были припаркованы пять или шесть автомобилей. В желтоватом твидовом пиджаке, серых фланелевых брюках, мягкой шерстяной рубашке, с повязанным вместо галстука на шее шарфом, он удивительно бодро шагал в своих до блеска надраенных ботинках, которые, как она потом выяснила, не были, по сути дела, ботинками, а назывались краги для верховой езды. Нет, это не реальный человек, это картинка из журнала. А что я тут с ним делаю?

Рядом с ним, в своем простеньком голубом платьице с короткими рукавами, она чувствовала себя неуклюжей, неряшливо одетой девушкой. Гретхен была уверена – он уже жалеет, что остановился на дороге и пригласил ее в ресторан. Бойлан придержал перед ней открытую дверь и, взяв за локоток, повел в бар, выдержанный в стиле пивной восемнадцатого столетия: мореный дуб, оловянные большие кружки и тарелки на столах. За столиками сидели еще две пары. Две совсем молоденькие девушки, в юбках из замши и узких, плотно облегающих грудь кофточках джерси, вели веселую оживленную беседу. До них доносились их пронзительные, высокие голоса. Посмотрев на девушек, Гретхен стало стыдно за свою пышную грудь. Она тут же слегка ссутулилась.

Обе пары сидели за низенькими столами в противоположном конце зала. Бойлан подвел Гретхен к стойке, помог ей сесть на высокий деревянный табурет.

– Посидим здесь, – тихо сказал он. – Подальше от этих болтливых дам.

К ним подошел официант, старый негр в белой накрахмаленной куртке.

– Добрый день, мистер Бойлан, – поздоровался он. – Что будет угодно, сэр?

– Хелло, Бернард, – ответил Бойлан, – вечно ты задаешь вопросы, которые ставят в тупик всех философов.

Рисуется, пустозвон, подумала Гретхен и тут же пришла в ужас от своих смелых мыслей. Как только она могла подумать такое о мистере Бойлане?

Негр подобострастно улыбнулся. Аккуратный, безукоризненно чистый, словно хирург, который сейчас войдет в операционную. Гретхен бросила на него косой взгляд. Я знаю тут неподалеку двух твоих приятелей, подумала она, которые сегодня не смогут доставить никому никакого удовольствия.

– Что будешь пить, дорогая? – Бойлан повернулся к ней.

– Выберите сами. – Итак, за одной ловушкой вырисовывалась другая. Откуда ей было знать, что она пьет? До сих пор она ничего не пила крепче кока-колы. Гретхен с ужасом ожидала, когда им принесут меню. Наверняка оно будет написано по-французски. В школе она учила испанский и латынь. Латынь! Боже мой!

– Кстати, тебе уже исполнилось восемнадцать? – спросил Бойлан.

– Да, конечно, – Гретхен вспыхнула. Как глупо! Опять покраснела как рак. Хорошо, что в баре темновато.

– Я спросил о твоем возрасте, потому что не хотелось бы предстать перед судом за развращение несовершеннолетних, – улыбнулся Бойлан, открыв белые, красивые, ухоженные зубы. Конечно, такой человек, с такими зубами, в таком элегантном костюме и с такими деньгами, приезжает на ланч не один.