Сара Груэн - Время перемен

Но едва удалось погрузиться в сон, как затрещал проклятый будильник.

Стоит титанических усилий подняться и доползти до ванной комнаты. Однако надо поторапливаться, так как впереди ждет довольно длинная дорога, а я еще даже не упаковала вещи, необходимые для четырехдневного путешествия.

Стою в дверном проеме рядом с зеркалом и любуюсь на незнакомое создание, сильно смахивающее на болотную кикимору.

Ничего удивительного, ведь почти всю ночь напролет я проревела, и вот результат: лицо отекло, нос покраснел и распух, а под глазами багрово-черные круги. Но с этим еще можно смириться. Самое ужасное, что по всему лицу пошла сыпь, похожая на экзему. Наверное, реакция на шерстяные одеяла.

От собственного отражения в зеркале хочется рыдать, что я незамедлительно и делаю. Потом долго плещу на лицо холодную воду. Иными средствами пользоваться не решаюсь, чтобы сыпь не стала еще заметнее.

В конце концов, приходится заняться сборами, так как через четверть часа надо отправляться в путь.

Останавливаю машину возле дома, чтобы попрощаться с Мутти. Мой внешний вид приводит ее в состояние шока.

– Отвратительно выглядишь.

– И чувствую себя так же скверно.

– Провела бессонную ночь?

– В общем, да. А он заходил сюда вчера вечером?

Мутти лишь пожимает плечами в ответ.

– Ведь заходил же, так?

– Я выключила свет и не открыла дверь. Полагаю, потом он направился в конюшню?

– Да.

– Ну и что дальше?

– Да ничего. Представляешь, Мутти, он хотел подарить мне серьги!

– Знаю-знаю.

Мутти меня обнимает, а поскольку я гораздо выше, чтобы положить ей голову на плечо, приходится наклониться. Мутти гладит меня по волосам, что-то ласково приговаривая. Пошмыгав носом, направляюсь к машине.

– Ты в состоянии сесть за руль? – тревожится Мутти.

– А какая разница? Все равно придется ехать. Если не появлюсь вовремя, Ева меня убьет.

– Даже если узнает о причине?

Бросаю на Мутти отчаянный взгляд.

– Да-да, ты права, – вздыхает Мутти. – Садись в машину, а я принесу кофе.

Беспрекословно выполняю распоряжения Мутти. Насколько легче становится жизнь, когда кто-то берет бразды правления в свои руки.

Включаю зажигание, а Мутти уже выходит из дома с моей походной кружкой в руках. Харриет тащится следом, семеня коротенькими лапами по наклонному съезду. Сейчас она похожа на сороконожку. Собака становится на задние лапы, пристроив передние на дверцу машины. Просится, чтобы впустили.

Я открываю окно и забираю у Мутти кружку. Она с удивлением осматривает заднее сиденье.

– Что это здесь?

– Мои вещи.

– С какой стати ты упаковала их в пластиковые пакеты для продуктов? – не верит глазам Мутти.

– Ева забрала все чемоданы.

– Господи, у нее было достаточно времени, чтобы освободить их. Непременно привези чемоданы обратно.

– Хорошо.

– Что-то мне неспокойно на душе. – Мутти стоит, сложив на груди руки, и, прищурившись, смотрит на меня. – Хочешь, поедем вместе?

– Не надо, все нормально.

– Точно?

– Абсолютно. Кроме того, в отеле не разрешается держать домашних питомцев.

Мутти переводит взгляд на Харриет. Такса, свесив на сторону язык, с нетерпением ждет, когда ее пригласят в машину. Мутти подхватывает собаку на руки и прижимает к себе.

– Позвони, когда доберешься до места, – напоминает Мутти. – А еще регулярно сообщай, как идут дела у нашей девочки.

– Обязательно.

Мутти наклоняется к окну, чтобы меня поцеловать, а Харриет, воспользовавшись подходящим случаем, изгибается всем телом и лижет мне лицо.

Итак, мораторий на собачьи поцелуи отменяется.

Я приезжаю с опозданием. Около Бетлехема пролился очередной поток слез, и я пропустила нужный поворот. Заметила ошибку уже у самого Вермонта.

Парковочная стоянка перед конюшней Натали забита машинами. В центре, задом ко входу, выстроились в линию три серебристо-малиновых трейлера.

Нахожу местечко, где пристроить машину, и иду через сияющую чистотой конюшню Натали. Лошади, что едут в Страффорд, стоят в денниках, закутанные с головы до ног в специально предназначенное для транспортировки одеяние из толстого красного нейлона. В предвкушении грядущего события они беспокойно ходят по денникам.

Слышу голос Натали, доносящийся из комнаты отдыха, и направляюсь туда.

Натали сидит на белом пластиковом стуле спиной к двери, а девочки и их родители расположились полукругом перед ней, словно в студенческой аудитории.