Хуан Гойтисоло - Особые приметы

— Разумеется, и у нас, как в любой стране, находятся недовольные, — заговорил лысый. — Кто по невежеству, а кто… Есть, знаете ли, любители ловить рыбку в мутной воде. Но эта ничтожная горстка людишек не имеет в нашем обществе социальной опоры, она никого не представляет. Ясно?

— Этот господин, ваш спутник…

— О, пусть вас не смущает… — Лысый расплылся в улыбке. — Маленькая человеческая слабость — любопытство! Он непременно должен всюду сунуть свой нос. — Лысый повернулся к комоду и словно бы задумался, увидев билет на самолет. — Вы улетаете сегодня?

— Да, сударь.

— Когда же вы должны быть в аэропорту?

— Кажется, в два часа… На обороте указано.

— Опоздай мы немного, и вы бы вернулись на родину, не доставив нам удовольствия с вами познакомиться… Поверьте, мы бы глубоко об этом сожалели… Этот аппарат — немецкий?

— Да, сударь.

— Вы хорошо фотографируете?

— Как любитель, не больше.

— Обожаю фотографию. — Лысый несколько мгновений созерцал «лейку», затем внезапно запустил руку в кармашек чемодана. — Как жаль, что фотоаппараты так дороги… Если мне когда-нибудь посчастливится побывать в Германии, прежде всего куплю фотоаппарат. Говорят, они там вдвое дешевле, чем у нас. — Рука вынырнула из кармашка с добычей — это был конверт с фотографиями и негативами. — Вы позволите?

— У вас есть ордер на обыск?

— О, помилуйте, я ведь прошу у вас разрешения. — Лысый извлек снимки из конверта и стал их один за другим разглядывать. — Простое любопытство, я же вам объяснил. Я тоже в свободное время увлекаюсь фотографией. На прошлой неделе шурин одолжил мне «кодак», я повел своих детишек в зоопарк и снимал их на фоне тигров и львов… Тридцать шесть кадров нащелкал. Я вам их после покажу.

Габардиновый макинтош обнаружил записную книжку. Не произнося ни слова, он пробежал глазами номера телефонов и стал просматривать листки календаря. Гаспарини имел обыкновение записывать даты и часы предстоящих встреч.

— В какой день вы к нам прибыли, сеньор Гаспарини?

— В пятницу будет неделя.

— Ах да, вижу, вижу… Arrivo a Barcelona [108] Прибыл в Барселону (итал.) . У вас разборчивый почерк… Хорошо долетели?

— По какому праву?..

— Что ни говорите, а самое лучшее средство сообщения — все-таки самолет, удобно, быстро. — Габардиновый макинтош учтиво улыбался. — Вот тут у вас я вижу: lunedi nuove maggio [109] Понедельник, девятого мая (итал.) , свидание с неким Антонио… Припоминаете?

— Антонио?

— Да, в понедельник, девятого числа. В книжке записано: «Двенадцать часов — Антонио». Подойдите, взгляните сами.

— Ах, это? Вспомнил. Случайный знакомый. Разговорились в кафе. Потом ходили по улицам.

— А его адрес вы записали?

— Нет. Просто так поболтали и разошлись… Я даже фамилии его не знаю.

— Телефона он, конечно, вам тоже не оставил?

— Нет, не оставил.

Наступило молчание. Габардиновый макинтош закурил сигарету. Лысый продолжал разглядывать фотографии. Выражение лица у него было мечтательное.

— Вы знакомы с неким Энрике Лопес Рохасом? — спросил габардиновый макинтош.

— Как вы сказали? Энрике Лопес Рохас?

— Совершенно верно.

— Нет. Среди моих знакомых нет людей с таким именем.

— Может быть, вы встречались с каким-нибудь Лопес Рохасом в Италии?

— И в Италии не встречался.

— Вы в этом уверены, сеньор Гаспарини?

— Абсолютно.

— Странно. Когда мы его задержали, у него в тетради оказался ваш адрес… Вы ведь живете в Милане, улица Торкио, дом номер пятнадцать, верно?

— Да, сударь.

— На допросе он показал, что знаком с вами. И добавил, что вы вместе с неким профессором Болонского университета…

— Повторяю: я не имею понятия, о ком вы говорите.

— В таком случае позволю себе сообщить вам об этом человеке кое-какие сведения… Это юноша из превосходной семьи. Во время гражданской войны красные зверски убили его отца. Брат его матери сражался на нашей стороне в полку пресвятой девы Монсерратской и погиб на поле боя. Вот, я захватил с собой его фотографию. Теперь узнаете?

— Я уже сказал вам, что человек, о котором вы говорите, мне незнаком.

— Прошлым летом он провел несколько недель в Италии и привез с собой инструкции относительно организации забастовок и студенческих беспорядков… Вернувшись на родину, он связался с кучкой нежелательных элементов. При аресте мы имели возможность убедиться, до какой грязи он докатился: порнографические рисунки, открытки… Совершенно растленный тип. Кстати, знаете, что он нам говорил про вас?