Роберт Ирвин - Ложа чернокнижников

К чертям Вечность. Меня беспокоил Фелтон и его реакция на мои новости. Я думал, что он, вероятно, попытается запретить мне поехать на похороны. Но когда в конце концов, перед самым ужином, я его нашел, он был очень любезен и даже, казалось, доволен тем, что я испрашиваю его позволения присутствовать на похоронах своей матери. Возможно, его порадовало то, что я прошу его разрешения. Возможно, он был рад, что по воле судьбы препятствия на моем оккультном пути, каким была мама, больше нет. Возможно, он считает, что похороны благотворно влияют на человека. Не знаю. Он только спросил, на каком кладбище будет похоронена моя мать.

Перед тем как погасить свет, я заучил слова мессы Феникса. Хоть я и боялся, что не усну, но отключился почти мгновенно. Спал я недолго — меня разбудил поцелуй. Я еще толком не проснулся и чуть не подавился чьим-то языком. Это была Лора. Должно быть, я плакал во сне, в кромешной тьме я чувствовал, как ее руки касаются моих влажных щек. Мы молча занялись любовью.

— Лора?

— С тобой лежит не Лора, это твоя новая мать, госпожа Бабалон.

Когда я проснулся в следующий раз, Лоры рядом не было. По-прежнему стояла глубокая ночь, но где-то в доме раздавался ужасный шум. Я лежал неподвижно и пытался решить, что это за шум надо мной — это были какие-то вопли и грохот. Затем, поскольку уснуть не представлялось возможным, я решил пойти пописать. Поплелся по коридору в ванную. На обратном пути к себе в комнату я почувствовал, что шум стал намного громче и ближе. Я обернулся и увидел, как ко мне с грохотом приближается голый мужчина. Его вопящий кроваво-красный рот был разинут так широко, я такого никогда не видел. Я ловко увернулся, пропуская его вперед, и он тяжело процокал вниз по лестнице. Все это произошло очень быстро, но мне удалось мельком увидеть его ноги. Они были все в крови, и на них я разглядел конские подковы. Шум стих, я вернулся к себе, снова лег и в конце концов заснул.

8 июня, четверг

Сегодня поработать никак не получится. После завтрака позвонил мистеру Козмику. Он был какой-то смурной, и по всему чувствовалось, что я его разбудил, но все же мы договорились, что зайду к нему на обед. (Согласно кодексу чести, неформал, точно какой-нибудь арабский шейх, не может вам отказать в гостеприимстве. У неформала всегда можно попросить пластинки, он обязательно тебя накормит, если есть чем, и никогда не заныкает последний косяк. Если ты пожелаешь его подружку — всегда пожалуйста.)

Прямо с порога я сказал мистеру Козмику:

— У меня умерла мать.

Мистер Козмик даже глазом не моргнул. Как будто все знал заранее.

Он протянул мне косяк. Он уже приготовил шесть штук и выложил их рядком на деревянном алтаре у подножия своей пирамиды. Он подкинул мне огоньку и только потом заговорил:

— Ладно, не бери в голову. «Смерть» — это слово не из лексикона неформала. «Смерть» — это вроде итоговой черты внизу закрытого банковского счета, но человеческая жизнь это не банковский счет. В ней часто бывает превышен кредит, но она никогда не бывает закрыта. Все мы находимся в вечном движении.

Я затянулся и ответил:

— В понедельник ее тело предадут земле. Всего через несколько дней оно начнет разлагаться, превращаясь в жижу. У меня умерла мать.

Слова вылетали у меня изо рта вместе с дымом — совсем как в одной из сцен фильма «Голем».

Мистер Козмик покачал головой. Мои слова его потрясли.

— Ты не должен так говорить о ней. Вполне возможно, она сейчас слушает нас, витая в астрале. И ей вряд ли будет приятно услышать, как ты описываешь, что случится с ее телом. В ее теперешнем положении это не важно. Ты же слушал лекции. Душа странствует из тела в тело. Перед реинкарнацией твоя мать около шести недель проведет в астрале. Возможно, в следующий раз она решит стать мужчиной. Вспомни, что Алистера Кроули в предыдущем воплощении звали Айя и он был жрицей критского храма.

Я передаю мастырку мистеру Козмику, и он глубоко затягивается, словно ожидает, что после этого на него снизойдет вдохновение. Затем подползает к проигрывателю и ставит пластинку.

— Пройдет много лет, — продолжает он, — и ты встретишь на улице молодого человека, и он посмотрит на тебя так, будто ты показался ему странно знакомым, и ты, взглянув на него, подумаешь, что да, в нем есть что-то знакомое, хотя наверняка вы оба будете уверены, что никогда раньше не встречались. Ты спишешь все на deja-vu. Не станешь же ты спорить, что deja-vu не существует. Такое случалось со всеми, и это доказывает, что все мы прошли цепочку перевоплощений.