Роберт Ирвин - Ложа чернокнижников

— Призываю твоего ебаного двойника.

— Моего двойника?

— Да, Питер, твоего ебаного двойника. А теперь помолчи. Мне нужно сосредоточиться. Если я сосредоточусь, он выйдет из леса.

Это было чертовски странно. Правда, во время полета все кажется странным. Но что потрясло меня просто до невероятности, так это то, что Мод произнесла слово «ебаный». Я и не подозревал, что в ее лексиконе есть такие слова.

Мод больше не обращала на меня никакого внимания. Она тяжело дышала, буквально задыхаясь. Потом подняла руки, словно сдаваясь на милость победителя, и звонко, тоном абсолютной уверенности произнесла:

— Мой возлюбленный уже близко! Мой истинный возлюбленный!

Она упала на колени, потом с ужасным криком перекувырнулась на спину и быстро раздвинула ноги. Я тоже встал на колени недалеко от нее и в ужасе продолжал наблюдать. Конечно, я не увидел и следа своего двойника. Я видел лишь то, как Мод отзывается на ласки «Крошки Питера». Она выгибалась дугой, язык высунулся изо рта, глаза закатились. В какой-то момент (правда, лишь на мгновение) она выглядела почти отвратительной. Пока Мод стонала и выгибалась под невидимкой, Салли, глубоко вздохнув, поднялась с травы и прошла в дом, не обращая на нас внимания. Через несколько минут Мод задрожала, пронзительно закричала и перекатилась на бок, впав в некое подобие посткоитальной дремы. Я сидел, глядя на нее, и не сомневаюсь, что мой двойник сидел рядом со мной и был занят тем же.

Когда я увидел, что Мод приходит в себя, я сказал, что пойду в дом ненадолго и приготовлю нам чай, но она ответила, что боится оставаться одна. Поэтому, стряхнув с себя прилипшие листья и траву, она пошла за мной в дом и, пока я, двигаясь нарочито медленно, совершал привычные, успокаивающие действия чайной церемонии, она стояла, тесно ко мне прижавшись. Салли не показывалась. Мод нашла щетку для волос и принялась тщательно расчесывать спутанные волосы. Щетка в ее руках была чем-то вроде орудия экзорсиста, и этой щеткой она вычесывала разные ужасы. И за чаем, на нашем лежбище, мы стали обмениваться ужасными рассказами о наших полетах.

Я рассказал Мод о том, как за несколько мгновений пережил бесконечные повторения — зеленую тоску записей в дневнике. Вспоминая об этом, я был поражен, что вообще смог выбраться из этой части своего полета. Мне повезло, что мое сознание не осталось навсегда в плену моего дневника. Я больше не хочу так рисковать, и я сказал Мод, что завязываю с кислотой. Мод это, похоже, понравилось. Ее собственные видения разгуливающего трупа моей матери и сборища сатанистов-призраков тоже были кошмарными, хотя и по-другому.

— Я думаю, что сам наркотик предупреждает нас, что нам не следует его принимать, — сказала Мод, — Я уверена, что эти чародеи, с которыми ты спутался, чуют, когда ты — под кайфом, когда ты беззащитен перед ними.

Меня поразило, что это так похоже на рассуждения Салли, и я потратил битый час, чтобы разубедить Мод. Она действительно была серьезно смущена и не знала, как относиться ко всему, что видела. Думаю, она все еще страдала от остаточной паранойи, вызванной наркотиком.

Наконец я спросил Мод про «Крошку Питера», и, услышав мой вопрос, она вся зарделась. (Это было красиво: румянец постепенно растекался по ее телу.) Поначалу она пыталась уйти от ответа, но я был неумолим, и в конце концов она призналась, что с самой первой нашей встречи Крошка Питер был ее ночной фантазией и что она никогда не засыпала, не подумав о нем, не раздев его мысленно и не прошептав в темноту ласковые слова. Крошка Питер был как две капли воды похож на меня за исключением того, что если я держался с ней явно прохладно и неласково, то Крошка Питер любил ее и обожал до безумия. И все же, хоть он и был безумно в нее влюблен, она любила его еще больше. Она его боготворила. В буквальном смысле. Прежде чем лечь в постель в своей неуютной, холодной квартирке, она вставала у кровати на колени и молила Крошку Питера сделать ее достойной себя.

— Теперь у тебя есть я, и он тебе больше не нужен.

Мод только улыбнулась в ответ.

Мы долго сидели и молча смотрели друг на друга. Потом Мод решила, что надо сходить в сад за одеждой, но я ответил, что уже слишком темно и снаружи ничего не видно.

— Пойдем ляжем, Мод.

Я взял ее за руку и провел в спальню. Я совершенно забыл про Салли, а она была там — спала в одежде на нерасстеленной постели, даже не выключив свет. Она хрипло дышала. Удивительно, как такой громкий звук мог исходить из такого тщедушного тела. Я повернулся и потянул Мод в лежбищную, но она отняла у меня руку и подошла к кровати.