Борис Пугачев - Школа обмана

Дом — это то место, в котором нас всегда принимают.

Родик улетал из Дар-эс-Салама с тяжелым сердцем. Последние два дня, заставив себя забыть все подозрения, он беспрестанно инструктировал Борю, проигрывал с ним различные ситуации. То ли от избытка информации, то ли от предчувствия возможных больших проблем Боря, не привыкший брать на себя всю полноту ответственности, находился в состоянии глубокой растерянности, которую даже не пытался скрывать. Это чувство, вероятно, было столь сильным, что Боря, вопреки ожиданиям Родика, даже не обиделся на то, что его использовали втемную, и это всколыхнуло в Родике прежние подозрения. Как-то не вязалось это с Бориным характером. Прощаясь в аэропорту, он поймал Борин тревожный и неуверенный взгляд, от которого внутри у Родика неприятно защемило, а настроение вконец испортилось.

Самолет летел по странному маршруту — с посадкой на Сейшельских островах. Там пассажиров долго держали в салоне, опрыскивая каким-то дезинфицирующим аэрозолем, а потом выпустили в безлюдный зал, где нельзя было даже выпить кофе. В салоне самолета было еще хуже. Вокруг Родика все кресла занимали африканцы, не стремящиеся к общению. Пить в одиночку Родик не хотел, спать тоже, к болтовне со стюардессами не располагало настроение. Он погрузился в состояние тупого безразличия, в котором и пребывал до посадки в Москве.

Самолет по какой-то причине не пристыковали к зданию аэропорта, а остановили в поле. Из иллюминатора Родик видел заснеженную равнину с серой кромкой леса на горизонте. Эта холодная картина неожиданно всколыхнула внутри волну тепла, ему захотелось побыстрее попасть домой. Обнять жену, дочь. Только сейчас он понял, как соскучился. Это чувство, дополненное нетерпением, не покинуло его и когда он, выйдя на обледеневший трап, окунулся в сумрачную сырость зарождающегося утра. Идти до автобуса пришлось по грязному, расползающемуся под ногами снегу. Нетерпение возросло в автобусе, который медленно заполнялся людьми — против своей воли жавшимися друг к другу, освобождая место входящим. Казалось, что конца этому не будет, но вот двери закрылись, и надоевший самолет начал удаляться.

В толпе встречающих Родик сразу увидел жену и Айзинского. Он помахал им рукой и понял, что глаза увлажнились от целой гаммы нахлынувших чувств. Чувства эти оттеснили на второй план удивление по поводу появления Григория Михайловича, который никогда раньше встречать или провожать в аэропорт не ездил. Удивление свое он высказал уже потом, когда водитель загружал вещи в багажник «Вольво», но вразумительного ответа не получил. Григорий Михайлович отшутился. Жена, радостно улыбаясь, делилась домашними новостями, и так известными Родику из телефонных разговоров.

— Гриша, что, все так плохо? Без меня обойтись не получилось? — устроившись на заднем сиденье, спросил Родик.

— Плохо. Гиперинфляция. Особенно много проблем на заводе. Саша не справляется. Огромные трудности с комплектующими. Я пытался разобраться, но ни времени, ни всего другого у меня нет. Там еще то ли руководство сменилось, то ли форма собственности. В общем, они все договоры аренды расторгли, а новые пока не подписывают. Я от этого устал, сам завтра выясняй. Меня же дела финансирования совместных предприятий заботят. Деньги от твоего сектора не поступают, а содержать-то все — от офиса до танзанийского проекта — надо.

— Ты генеральный директор — ты и соображай. Кредиты обещанные бери. Я-то при чем? Свою работу, слава богу, выполняю. Зачем ты меня дергал? Знаешь же, что в Танзании проблемы. Я Боре все перепоручил, но ты же понимаешь… Это не его. Он еще до моего отъезда в панику впал.

— Не ершись. Ты с дороги… Давай завтра обо всем переговорим. Подъезжай часикам к двум.

— Хорошо, но утром я на завод загляну, проясню ситуацию. Если буду задерживаться — позвоню. Что не спрашиваешь про Танзанию?

— Завтра. Все завтра.

— Как поживает твой лошадиный бизнес? Твой партнер Рон еще существует?

— Что это ты вдруг лошадьми интересуешься?

— Да я не столько лошадьми, сколько Англией. Надо, чтобы ты туда скатал — по тому делу, о котором я по телефону с тобой договаривался. А про лошадей к слову пришлось.

— Напрасно ерничаешь, бизнес этот прекрасно себя чувствует. Я новую коневозку купил и недавно отправил двух лошадей. Рон к ним какие-то претензии имеет. Нужно ехать. Заодно…