Борис Пугачев - Школа обмана

— Конечно, но все же думаю, что поступил правильно…

— Как это вы сумели так себя убедить? Пойдемте за стол. Расскажете…

— Давайте сначала по рюмочке. Я сегодня плюс к тому, что мы обсуждаем, боролся с эпилепсией…

— У вас эпилепсия?

— Да, нет, не у меня. Оказалось, что у одного моего партнера. Я на него накричал… Не сдержался. Да и не знал, что он больной. У него припадок случился, страшный. Я впервые такое наблюдал. Перенервничали все, а я и без того на пределе нервного напряжения был. В общем, день выдался… Я, если не возражаете, сразу полный бокал выпью. Сниму стресс.

— Не возражаю, а даже настаиваю. Наши предки водку считали лекарством и пили из чарок вмещающих не менее ста грамм, а то и из штофов в десятую часть ведра. Выпейте, батенька, расслабьтесь и выговоритесь. Ведь вы для этого пришли.

— Не только. Мне приятно с вами общаться. У вас интересные умозаключения. А самое важное, что мы никак друг от друга не зависим. Наши отношения содержат только духовную составляющую. Не знаю, как для вас, а для меня в последнее время это стало очень важным. Думается, что меня окружают либо те, кому нужен я, либо те, кто нужен мне. Причем не в душевном плане, а в деловом. Даже родные и друзья детства хотят в основном материального. Может, это и нормально, но меня слегка угнетает.

— Думаю, что вы утрируете. Конечно, эмоциональный голод существует. Его надо, как любое чувство, удовлетворять, но не обязательно в чистом виде. Вот вы хотите выпить водки… Хорошо, но закусить — не вредно. Даже полезно. Кто вам мешает поступать аналогично, совмещая две извечные стороны жизни — духовную и материальную?

— Никто, конечно, не мешает. Я так и стараюсь делать, но при этом меня не покидает ощущение, что ответной реакции я не получаю. Мне думается, что, добившись материального, люди только делают вид, что вступают со мной в личное общение. Как человек я им не нужен, нужна лишь услуга.

— Я понимаю, о чем вы говорите. Это в большей или меньшей мере всегда существовало. Все то же проявление стремления к господству. Какие могут быть духовные отношения между господином и рабом? А два господина в одной точке не уживаются. Рано или поздно, по мнению каждого из них, кто-то должен стать рабом, но каждый думает, что не он. Вы пейте, голубчик.

— Давайте за вас. Здоровья вам!

— Спасибо, спасибо… Вы закусывайте. Я сегодня горячее приготовил. Чуть позднее оцените мои кулинарные способности. Я неплохо готовлю, полагаю вас удивить.

— Любопытно. Знаете, я до женитьбы тоже любил готовить. У меня поварская наследственность. Прадед мой был известным в Москве поваром. Когда женился, мы жили в коммунальной квартире. Жена моя плохо контактировала с соседкой, и на кухне происходили скандалы. Я перестал туда заходить и заодно отучился готовить. На природе иногда, правда, шашлык жарю, но это не кулинария, так — баловство.

— А я наоборот. Научился, когда один остался. Мне нравится готовить. Я даже думаю, что это творческое занятие. Иногда сам рецепты придумываю. Правда, с продуктами туговато бывает, но изворачиваюсь. Вот и сегодня… Попробуйте угадать, чем я вас буду потчевать?

— Вы меня заинтриговали… Еда очень много значит. Через еду люди часто решают проблемы. Мы при социализме упростили пищевые ритуалы. Куда ни придешь — всюду одинаковая пища: салат оливье, студень, какой-нибудь рыбный салат, нарезка, а на горячее — мясо под майонезом. У наших предков было иначе, а в Японии и Китае еда — вообще священнодействие. Это и культура, и политика, и общение, и общественная жизнь, и семейные отношения, и социальное расслоение, и многое другое. Опять же сервировка стола. Мы ее упростили… А ведь это важнейший аспект не только и не столько поглощения пищи. Это вековые традиции народа. Вот, например, японцы, китайцы это понимают и бережно все сохраняют, даже палочки для еды. А мы? Мы все уничтожили. Оставили только алюминиевые вилки и ложки, а национальные деревянные ложки обратили в сувениры. Даже ножи в столовых не даем, лишь в музеях классическую сервировку видим. Я люблю наблюдать за людьми, когда они пьют и едят. Определенные черты характера человека во время застолья раскрываются…

— Вы совершенно правы… Я не хотел развивать эту тему сегодня, но коль уж мы ее затронули, скажу. Я занимаюсь кулинарией, выражая тем самым протест тому, о чем вы говорите. Ведь многие уверены, что русская кухня — это щи, хлеб и для избранных картошка с мясом. Это, батенька, придумки большевиков. Они считали, что их первая задача — не накормить народ, а воспитать в нем преданность режиму. Это конфуцианство, хотя Конфуций при этом использовал и пищу. Даже свою кухню создал. Большевики этим пренебрегли и пошли дальше, заявив, что вторым благом является оружие. Остальное, в том числе и еду, загнали в пресловутую группу «Б», где сегодня не только нет мяса, но даже хлеба не хватает. А русская кухня — очень сложное явление, впитавшее в себя традиции различных народов. Кстати, пельмени — китайское изобретение.