Борис Пугачев - Зеркало для слепого

— Родик, я на вокзале. Звоню из кабинета Махамада Хамидовича. Все в порядке. Скоро выезжаю.

— Слава богу! Дай трубку Махамаду Хамидовичу, я его поблагодарю.

— Он вышел. Я тут одна.

— Поблагодари его от меня. Буду встречать. Счастливого пути. Целую.

— Целую. Очень соскучилась.

Родик заметно разнервничался. Вероятно, он до последнего момента не верил в то, что Окса навсегда переедет в Москву, и теперь его очень волновали вопросы ее обустройства здесь. Конечно, первое время она могла бы пожить в гостинице, но это не выход из положения. Он представил себе, как встретит ее с неимоверным скарбом навсегда покидающего родину человека. Очевидно, требовалось арендовать подходящее жилье и, желательно, до ее приезда.

Придя в офис, он озадачил этим всех сотрудников, потом обзвонил знакомых. Михаилу Абрамовичу поручил изучать объявления. К вечеру стало ясно, что создалась проблема. В основном сдавали квартиры либо требующие ремонта, либо без мебели. Родик уже решил прекратить поиски до приезда Оксы, когда позвонила Серафима и предложила посмотреть однушку ее племянницы в Химках. Договорились на вечер. Квартира оказалась чистой и вполне уютной. В ней имелось почти все необходимое, включая посуду, а то, что она располагалась в отдаленном районе, Родику, по ряду соображений, даже понравилось. Он заплатил за месяц вперед, а вечером перед приездом Оксы заполнил холодильник продуктами…

Несмотря на уверение телефонной справочной, поезд из Душанбе задерживался, о чем мило сообщила девушка в окошке на вокзале. Никаких других пояснений она дать не могла, а лишь отвечала: «Ждите информацию».

Вокзал был наполнен людьми, шумом и, по ощущениям Родика, неприятными запахами. Родик сделал несколько кругов в поисках уголка, где можно было бы спокойно хотя бы постоять, но ничего подходящего не нашел. Люди сидели, стояли и даже лежали в самых, казалось бы, неподходящих для этого местах. Ресторан не работал. На двери висела табличка с надписью: «Учет». Когда этот «учет» начался и когда закончится, было не ясно. Другие точки питания не вызывали у Родика положительных эмоций, да и присесть там было некуда, а стоять около грязного стола и делать, как многие, вид, что пьешь или ешь, не хотелось. Оставалось только вернуться в машину и производить оттуда контрольные вылазки, чтобы не пропустить прибытие поезда.

В очередную вылазку в справочной сообщили, что поезд уже прибыл и надо было слушать объявления. Уточнив, где он стоит, Родик заспешил на платформу.

Проходя впопыхах вдоль поезда в поисках нужного вагона, Родик сначала не обратил внимания на разбитые стекла и растерянные лица толпящихся людей. Однако вскоре до него дошли отдельные возмущенные реплики, заставившие его остановиться и оглядеться. Вагон, с которым он поравнялся, имел совершенно плачевный вид. Некоторые стекла были выбиты полностью, проемы заткнуты подушками. Другие покрывала паутина трещин, и что-то разглядеть за ними не представлялось возможным. Металл в ряде мест был искорежен, и, если бы Родик никогда не видел следов от пуль, он подумал бы, что по нему зачем-то били ломом. Родик заволновался и, расталкивая толпу, побежал к нужному вагону. Оксы рядом с вагоном он не увидел, как и проводника, хотя дверь вагона была открыта. Родик вошел в тамбур и тут же поскользнулся. Пол покрывал толстый слой льда. Держась за стенки, чтобы не упасть, он двинулся дальше. Увиденное поразило его настолько, что он непроизвольно застыл на месте. В коридоре на полу сидели укутанные в разноцветное тряпье женщины с детьми на руках. Проводница ходила между ними и что-то объясняла. Родик, стараясь не наступить на ноги и какие-то вмерзшие в пол тряпки, нашел нужное купе. Там Окса помогала какой-то таджичке пеленать младенца, и сидели еще несколько детей и женщин. В беспорядке валялась одежда вперемешку с постельными принадлежностями.

— Окса! — окликнул ее Родик. — Что происходит?

— Потом расскажу. Лучше бы я в Душанбе осталась. Поезд постоянно останавливали, кого-то подсаживали, а потом где-то у границы с Узбекистаном начались стрельба, шум. Ворвались вооруженные таджики. Забрали все, что смогли. Хорошо еще, документы остались, и нас не тронули.

— Вы хоть что-нибудь ели?

— Лепешки у женщины были, но даже чай не пили. Они что-то сломали, и вода вылилась, а на станциях боялись выходить. Тут место надо было держать. Спали сидя. Не умывались. Так что ты на меня особенно не смотри…