Эдвард Резерфорд - Лондон

И она взяла его за руку.

К стыду своему, он расплакался. Они просидели час. Ей не составило большого труда убедить его объяснить, откуда взялась Библия лоллардов. Дукет признался, что ему ее подарили, но так и не сказал кто. Однако он понятия не имел, откуда об этом узнал Силверсливз.

– Жаль, – нахмурилась Тиффани, – что это был Силверсливз. Я уверена, он лишь хотел помочь тебе. Я заставлю его еще раз поговорить с отцом и все уладить. Через три недели наша свадьба, – добавила она.

– Да ну? Когда же это решили?

– Вчера вечером. Сразу после вашей встречи.

И тут Дукет понял. Конечно! Хитрый юрист нарушил их уговор, но как же ловко опорочил его самого! Теперь ни единому слову Дукета не поверят – припишут обычной злобе. Он также не сомневался, что законник замел следы. Однако Тиффани придется сказать.

– Поверишь ли ты мне, – проговорил он наконец, – если я скажу, что Силверсливз не тот, за кого себя выдает?

И он приступил к рассказу.

Не называя Флеминга, объяснил, как ему удалось разоблачить законника. Поведал, как тот морочил людям голову и был законченным лжецом. Он выложил все, что мог. Увидел, как она опустила голову и глубоко задумалась. Наконец Тиффани заговорила:

– Ты рассказываешь ужасные вещи о человеке, за которого мне выходить замуж. Но жертв не называешь. Ты не приводишь никаких доказательств. – Она горестно взглянула на него. – Как я могу поверить?

И в самом деле – как? И с какой стати? Чем он заслужил доверия большего, нежели сам Силверсливз? И если уж она усомнилась, то как ему убедить Булла или кого-то еще? Взглянув на нее и вспомнив день, когда он встретил ее на мосту с законником, Дукет с той же сокрушительной силой осознал, что больше всего на свете любит эту девушку, пусть совершенно недосягаемую для такого бедняка.

– Если придешь завтра, – сказал он, – я предоставлю тебе доказательство.

Ой ли? Этот вопрос озаботил его, едва она ушла. Силверсливз, ясное дело, рассчитывал на молчание бакалейщика. Того придется убедить. Заговорит ли Флеминг, если Тиффани поклянется сохранить тайну? Конечно, он сочтет своим долгом спасти девушку от Бенедикта. Но даже этого может быть недостаточно. Булл потребует объяснений. Готов ли Флеминг держать речь и перед ним? И поверит ли ему Булл? В умении Силверсливза убедительно лгать сомневаться не приходилось. Дукет вздохнул. В настоящий момент он не мог выдумать ничего лучше.

Он ждал возвращения Флеминга.

Флеминг дописал письмо ровно в полдень. Оно было коротким, но он удовлетворился. Положив его на ящик с перцем, запер дверь кладовой. Ему предстояло дело частного характера, которое требовало известной аккуратности, и он не хотел, чтобы кто-нибудь помешал.

Джон улыбнулся. Он счел, что, если повезет, его решение устроит всех.

Флеминга обнаружили вечером, когда дама Барникель и Дукет попытались проникнуть в кладовую. Он раскачивался на балке в петле. Письмо было бесхитростным.

Простите за подушные деньги и остальные тоже. Это я их украл. Я хотел наделать их больше для вас с Эми. Пожалуйста, не просите еще.

Я хочу передать дело юному Дукету. Он был мне добрым и очень верным другом. Он хотел спасти меня, но было слишком поздно. Доверьтесь ему.

Прочитав письмо, дама Барникель лишь мельком глянула на Флеминга и обратилась к Дукету:

– Ты понимаешь, о чем он?

– Да.

– Он написал, что украл деньги.

– Не хотел красть. Я обещал ему не говорить ни слова.

– Я думала, это ты украл, – призналась она честно.

– Знаю. Но это не я.

– Не надо было ему этого делать, – заметила дама.

Несмотря на петлю, являвшуюся наглядной причиной смерти, подмастерье знал, что его маленький грустный хозяин умер от стыда.

– Что ж, принимай хозяйство, – проворчала дама Барникель.

Ничто из этого не помогло Дукету утром, когда явилась Тиффани.

– Я потерял человека, который мог тебя убедить, – сказал он просто. – У меня нет доказательства.

– Значит, мне придется поверить тебе на слово?

Он кивнул:

– Больше у меня ничего нет.

Тиффани ушла, и он какое-то время не шевелился. Парень не знал, какое она примет решение, но понимал лишь, что не допустит, чтобы она угодила в когти Силверсливза. «Убью его, если понадобится», – подумал он.

Дама Барникель каялась редко, но следующим утром, когда она восседала на своем огромном ложе и беседовала с Эми, был именно такой случай.

– В голове не укладывается, как я могла настолько ошибаться в этом мальчике, – взрыкивала она. – Он маленький герой. Посмотри, сколько он сделал! Спас жизнь Карпентеру. Заподозрили в краже. Взял на себя вину твоего папаши. Очевидно, хотел спасти и его. Потом от него отрекается Булл. Клянусь, и этому найдется приличное объяснение! И никакого нытья. Он мужественный, преданный парень, – заключила она сердечно. – Верный.