Стэн Барстоу - Рассказ о брате

— И не пыталась с ним развестись?

— Нет.

— Ты понимаешь, если только он поселится здесь, развестись будет намного труднее?

— Понимаю.

— Ради бога, Поппи, гони его сразу. Не впускай в дом. У тебя сейчас полное право отделаться от него раз и навсегда.

— Нет, я не смогу это сделать. Человек в беде. Обратиться не к кому. Надо ж дать ему возможность доказать, что он исправился.

Уилф глядел на нее. Глядел упорно и внимательно. Мысль о том, что Поппи, его Поппи, и этот человек, которого она только что описала, могут быть вместе, вызывала в нем отвращение. У нее снова бегали глаза. Будто она признавала за собой какой‑то чудовищный порок. Уилф понял, что потерял ее. Сражаться бесполезно.

— Он всегда все делал по — своему, — сказала она тихо, глядя в огонь, — я, как молоденькая, волнуюсь перед встречей с ним.

Он выпил пиво залпом, потом сжал стакан так, будто хотел раздавить в руке.

Маргарет съела «закуску по — домашнему», суп из креветок, большой кусок йоркширской ветчины с зеленым салатом — и после этого сказала, что сыта, Стивен заказал шабли. Она откинулась в кресле и стала понемногу отпивать из своего бокала, а он, сначала съев огромный бифштекс, теперь с почти детской сосредоточенностью уписывал мороженое с орехами и фруктами, сыр и печенье.

За окном садилось солнце, последние золотые лучи проходили сквозь стеклянные ромбики решетчатых окон. На столах зажгли низкие лампы.

Выпили кофе, стали танцевать. Столики стояли вдоль стен, в центре оставалось свободное пространство. Играл квартет: пианино, бас — гитара, ударник и саксофон. Ближе к оркестру несколько столиков было сдвинуто вместе, здесь сидела компания примерно из десяти человек. Немного погодя саксофонист выступил с речью: «Леди и джентльмены, сегодня среди нас находится счастливая пара молодоженов: они отмечают свою серебряную свадьбу. Я не стану их смущать и показывать на них пальцем, но от своего имени, от имени хозяина и всех присутствующих хотел бы пожелать им еще множество лет супружеского счастья». Заиграл оркестр, компания запела «Поздравляем вас сердечно», а муж, с узким худым лицом, в очках, синем костюме и сером галстуке, и жена, толстушка в ярко — розовом платье, которое совершенно не шло ей, глядели друг на друга с глуповатой улыбкой и наконец после дружеских уговоров обменялись коротким поцелуем.

Стивен шел к саксофонисту. Она глядела и думала, что же заставило ее заказать «Красотку Валентину», — наверно, какое‑то странное, почти патологическое желание причинить себе боль. Любимая мелодия Флойда. Дома у него было три записи этой вещи, и всякий раз, когда ходили куда‑то вдвоем, он неизменно просил оркестр сыграть ее. Сейчас, танцуя со Стивеном, она поймала себя на мысли, что слушает музыку не с душевной болью, а со спокойной печалью, испытывает не сожаление об утраченном счастье, но скорее то немного грустное, чувство, что всегда вызывает песня о любви, которой у тебя нет и которой так хочется.

Что же Стивен? Подтянутый, представительный, обеспеченный, очень надежный человек, и притом явно неравнодушен к ней. Но любить его она не любит. Он устроил ей вечер, какой только можно пожелать, но нет ощущения волшебства. Говорят, оно проходит и вообще по самой своей природе недолговечно, а брак держится, как выражаются американцы, на «единстве устремлений». Такому «единству устремлений» легче вырасти на почве взаимной поддержки и уважения, а не на разочарованиях угасающей любви. Но она всей душой стремилась к волшебству.

У нее не было никаких иллюзий относительно того, как Стивен и его приятели обычно проводят с девушкой вечер. Но к ней отношение иное. Не было шуток на грани приличия, которые принято пускать в ход как пробные шары, перед тем как начать атаку. В течение всего вечера Стивен внимателен, вежлив — безупречен. Все это лишь подтверждало ее догадку: он убежденный сторонник старомодной морали среднего сословия, морали, двойственной по своей сути — есть‑де девушки, с которыми можно переспать, а есть такие, которых можно взять в жены.

Когда он ближе к полночи вез ее домой, было даже странно вспомнить о своем первоначальном желании поддразнить и раззадорить его, а потом поставить на место. Да, она неверно оценила его и недооценивала себя. Нет, ей не придется защищаться от горячих, ищущих рук. Все будет максимально прилично и по — джентльменски корректно. А когда он остановил «ягуар» возле ее дома, она подумала, что Стивен, наверное, даже не попытается поцеловать ее. Но он все‑таки наклонился и слегка приложился к щеке. Не более того.