Стэн Барстоу - Рассказ о брате

Телефон. На сей раз я решил ответить, но вернулся с полпути: звонки смолкли. Хлопнула дверь. Я опять расположился в кресле. В гостиную вошел Бонни.

— Гордон, тебя. Бранч. Имеется такой?

— Тед Бранч, да, — я поднялся. — Детектив ушел?

— Сей момент.

Я направился к телефону.

— Алло, Тед!

— Гордон, привет. Хотел с тобой опрокинуть по кружечке. Но если у тебя гости, не настаиваю.

— Пивка я б не прочь, да вот получится ли.

— К телефону брат подходил? Прославленный Бонни?

— Да, он.

— Прихватывай его, если желаешь. Слушай, мне б посоветоваться с тобой.

— Выбраться, Тед, сегодня сложновато. Ты где будешь?

— В «Ткачах».

— Ты в любом случае туда пойдешь?

— Ну а как же. Завсегдатай.

— Постараюсь быть.

— Ну давай. Около полпервого.

Я пошел наверх к Эйлине. На этот раз мне показалось, что она вправду спит. И я удалился.

— Помните, Юнис, акварель в кабинете? Которая вам больше всех понравилась? Этот Тед ее и написал, — сообщил я Юнис. — Такая вот проблема: и Эйлину не хочется тревожить, но и не хочется, чтоб она проснулась, а в доме никого.

— Я никуда не собираюсь, посторожу, — предложил Бонни. — У тебя, Юнис, какие планы?

— Испарюсь моментально, как надоем.

— Так давай оставайся? Держать со мной оборону. А Гордона отпустим — пускай смотается, разопьет кружечку со старым дружком. А? Днем я тебя отвезу. Желаешь — домой. Или сходим куда.

— С удовольствием. Я сговорчивая.

— Гляди мне, не облапошь!

— Поменьше остроумничай.

— Ах, дозволь мне острить, Юнис. Пожалуйста. Острить мне ужасно полезно.

— Только границ не ведаешь, да?

— О чем тебя спрашивал Хеплвайт? — повернулся я к Бонни.

— Наверняка о том же, что и тебя. Зато о футболе молол! Без удержу!

— А он в нем разбирается? — спросила Юнис.

— Да ну! — Бонни раскрыл газету на спортивной страничке. — А кто прилично разбирается‑то?

— Пострижешься ты наконец, а? — напустился на меня Тед Бранч.

— Лучше скажи, кто тебя стрижет, — уж я с ним расправлюсь!

Навалившись локтем на стойку, Тед тренированнопривычным движением ловко скрутил сигарету. Был он в длинном плаще, под которым виднелась твидовая куртка и коричневые широкие брюки. Прическа очень жестких линий — на затылке и на висках волосы сострижены почти напрочь. Раз в три недели их подравнивает один и тот же мастер. Вы бы не удивились, узнав, что Тед художник и декоратор по профессии. Художник талантливый и тонкий. Возраст — около тридцати пяти. Мы дружим уже несколько лет, хотя, случается, не видимся месяцами.

— Ну, что будешь пить?

— Полпинты горького.

— Пинту.

— Нет уж, половину, я на машине и не намерен тягаться с этим, — я ткнул на кружку «гиннеса» у Тедова локтя.

Пока Тед заказывал, я осмотрелся. Помнилось мне, стены у «Ткачей» были кремовые, но табачный дым прокоптил их до буро — желтых. В соседнем зале посетители состязались в дарты, кое‑кто сражался в домино. Женщин всего несколько. Здесь я бывал только с Тедом. Паб по соседству с его домом, от моего же в стороне. Тед не жаловал пабы, где, как он выражался, «шик да блеск», да и машины у него не было, ездил он на служебном фургончике фирмы. К тому же он клялся, что пиво тут — его качают по старинке ручными насосами — лучшее во всей округе, хотя сам пьет в основном бутылочное.

— Ну? Как у тебя и что? — спросил Тед.

— Знаешь, история вчера приключилась: у соседей убийство.

— Иди ты!

— Серьезно, — и я посвятил его в передряги минувшей ночи. Тед молча слушал.

— Черт возьми! Своей старушке воздержусь рассказывать. Еще опасных мыслишек нахватается!

— Как там, кстати, Бетти твоя?

— Известно как — в грустях. Как обычно. Считает, что уж если мне приспичило малевать, так рисовал бы поприбыльнее чего — ну открыточки хоть рождественские. Газетчиков теперь набежит! Ведь и братишка твой замешан.

— Утром уже один прискакал. Из «Глоба». Всячески старался подобраться к Бонни, выудить что закулисное о его неприятностях с клубом. Но так легко и просто Бонни не возьмешь.

— Обидно, что твой Бонни вечно угодит ногой в какую‑то лепеху, — заметил Тед. — На поле он прямо кудесник. Лично я считаю, что ему в нынешнем футболе равных нет. Поэт!

— А вот этого, оказывается, недостаточно.

— Ему то есть?

— Да.

— И он схоронился от бурь у тебя. В самый пик сезона, — Тед пожал плечами. — Нет, не врублюсь.

— Недоумевают все. А больше всех сам Бонни. Что ж! Жизнь его, пусть сам и живет.

— А ты вроде футболом не увлекаешься?