Джек Брюл - Молчаливые воды

Хотелось бежать, но тело не слушалось. Пришлось перейти на неровную трусцу, хотя колени по-прежнему возражали. До берега он добежал за неполных семь минут, а вот обратный путь занял не меньше четверти часа.

Макс думал, что увидит Хуана, но Председателя не было. К испугу Макса, лебедка не смотала трос. Макс осмотрел панель управления и понял, что по ошибке нажал кнопку «вниз». Взгляд на передний бампер показал, что трос с барабана полностью стравлен.

Макс опустился на заднее сиденье внедорожника и надел гарнитуру. И нахмурился, видя, что от камеры Хуана поступает только белый шум.

– Хуан, ты меня слышишь? Прием. – Макс должен был бы слышать дыхание Кабрильо, но в наушнике была только тишина, тишина, рождавшая ощущение непоправимого. – Хенли вызывает Кабрильо. Ты меня слышишь? Прием.

Он еще трижды пытался установить связь. И всякий раз, не получив ответа, тревожился все сильней. Макс решил не сматывать трос. Вместо этого он выпрыгнул из кабины и принялся вручную вытаскивать отдельный оптико-волоконный кабель. Через несколько секунд стало понятно, что кабель ни к чему не присоединен. Тонкая нить упала к ногам Макса, когда он лихорадочно рванул ее с земли.

Наконец появился противоположный конец, и Макс поднял его, осматривая место разрыва. Не похоже на чистый разрез. Пластиковое покрытие вокруг тонкого кабеля изорвано, словно терлось между двумя твердыми неровными поверхностями. Но он сам видел картинку на экране. В яме не было ничего, что могло бы вызвать такое повреждение. Тогда он запустил лебедку и со страхом ждал. Трос медленно поднимался из глубин. Как и оптический кабель, плетеная сталь словно перегрызена.

Макс кричал в глубину сырой ямы, пока не охрип, но возвращалось только эхо голоса очень встревоженного человека.

На фоне гигантских айсбергов, которым ветер и волны придали фантастические очертания, и неба, от горизонта до горизонта окрашенного в красный, «Орегон» все равно казался баржей-мусоровозом. Даже антарктическая чистота не могла изменить восприятие – перед вами был усталый старый фрейтер. Даже красивейшая рама не исправит уродливую картину.

Линда Росс замечательно провела корабль на юг. К счастью, погода ей благоприятствовала и льда было мало, пока они не оказались с подветренной стороны Антарктического полуострова. Тут Гомес Адамс в МД-520 сумел отыскать проход в айсбергах. Сильнейшая буря, охватившая большую часть континента, наконец стихла, но Гомес все равно сообщил, что полет был одним из самых трудных в его жизни – это сказал человек, зарабатывавший на жизнь перевозкой частей специального назначения за линию фронта.

Линда посмотрелась в старинное зеркало в своей каюте и решила, что из нее вышла бы отличная жена для мишленовского человечка [32]. Она знала, что под многочисленными слоями антарктической одежды скрыта женщина весом в сто шестнадцать фунтов, но зеркало этого определенно не показывало. А ведь ей еще предстояло надеть пальто, чтобы спуститься в лодочный отсек.

Она посмотрела на экран компьютера, соединенного с системой датчиков корабля. Температура за бортом минус тридцать семь градусов, а из-за ветра кажется, что еще на двадцать градусов холоднее [33]. Океан на точке замерзания. Атмосферное давление стабильное, но она знала, что это может внезапно измениться.

Именно ради этого она и покинула северную Миннесоту.

Линда выросла в семье военных, и никто никогда не сомневался в том, что и она будет служить. Она прошла подготовку по флотской программе ROTC [34]в Оберне и прослужила пять лет. Работа ей нравилась, особенно связанная с морем, но она знала, что, делая карьеру, встретится с ограничениями. Флот ценил заслуги выше всех других военных отраслей, однако Линда знала, что ее миниатюрность и почти писклявый голос никогда не позволят назначить ее командиром. А ей больше всего на свете хотелось командовать собственным кораблем.

Проработав следующие восемнадцать месяцев в Объединенном комитете начальников штабов, она получила предложение пойти на повышение и заняться новой штабной работой. Пружины, на которые она могла бы нажать, не приблизили бы ее к кораблю, не говоря уж о командовании. Линда усмотрела знак свыше и признала свое поражение. Через месяц она была первым помощником на нефтяном танкере в Мексиканском заливе – с негласной договоренностью, что через год судно передадут ей.

Но потом в ее жизни произошел один из тех странных поворотов, которые приводят человека на совершенно непредвиденный курс. Ей позвонил адмирал, с которым она не была знакома, и рассказал, что есть работа в секретной группе. Когда она задала вопрос, почему звонят именно ей, адмирал ответил, что флот допустил ошибку, не оценив ее по достоинству, и есть способ эту ошибку исправить.