Джек Брюл - Молчаливые воды

Ему заплатили также за то, чтобы он забыл об этом рейсе.

Подход к Пайн-Айленду прошел гладко, потому что единственный пляж был подветренный. Спустить носовой трап пришлось в сорока футах от берега. Хуан определил, что глубина тут не менее четырех футов.

Прежде чем задним ходом отвести «Эксплорер» к самому краю парома, он посмотрел через салон, чтобы убедиться, что Макс пристегнулся.

– Готов?

Хенли крепче взялся за подлокотник сиденья.

– Давай.

Хуан втопил педаль газа, и палуба заскрипела под шинами «форда». Тяжелый джип промчался по парому, стремительно скатился по аппарели и ударился о воду, о сливочно-белую ее стену, которая перехлестнула через капот и крышу кабины. Но инерции автомобиля хватило, чтобы отбросить большую ее часть. Тяжесть двигателя тянула нос машины вниз, позволяя передним шинам найти опору на мелкой воде.

В этом не было изящества, и мотор начал кашлять к тому времени, как решетка появилась из воды, но у них получилось. Хуан вывел джип на берег, то крича на него, то упрашивая его, пока все четыре колеса не оказались на прочной земле.

– Тебе это понравилось, верно? – Макс немного побледнел. Хуан улыбнулся. – А ты не задумывался о том, как мы это погрузим назад на паром, когда работа будет закончена?

– Если помнишь, заполняя документы на аренду, я оплатил полную страховку. Сегодня для «Возьми машину напрокат» [31]не самый счастливый день.

– Мог бы мне сказать, я бы купил подержанные шины, а не новые.

Хуан протяжно вздохнул, как долготерпеливый супруг.

– Нам с тобой никогда не договориться.

Он поставил машину сразу за линией прилива. Они с Максом обсуждали ту возможность, что аргентинцы, предвидя их появление на острове, устроят засаду. Пока Макс собирал кое-какое оборудование, Хуан осматривал берег в поисках следов недавних посетителей. Галька казалась непотревоженной. Никаких вдавлин вроде тех, какие при каждом шаге оставляли его ступни. Из разговора с Марком и Эриком он знал – это единственное место, где можно высадиться на остров, и потому уверился, что на острове давно никого не было.

Они привезли с собой дальнобойные детекторы движения на батарейках, которые могли послать радиосигнал тревоги на ноут Кабрильо. Хуан спрятал на берегу несколько таких детекторов, развернув их в глубину острова, чтобы их не привели в действие случайные волны. Вот все, что они могли сделать вдвоем.

Дорога, ведущая к яме, сильно заросла и стала жестким испытанием возможностей внедорожника передвигаться по пересеченной местности. Низкие деревца и кустарник исчезали под передним бампером и скрипели о днище. Повсюду виднелись свидетельства того, что, несмотря на таблички «частная собственность» и «проход запрещен», на остров продолжали приезжать. Несколько кострищ указывали, где устраивали ночевки местные подростки. На поляне валялся мусор, оставшийся после пикников, а на деревьях кое-где были вырезаны давно поблекшие инициалы.

– Должно быть, местная аллея влюбленных, – заметил Макс.

– Только не бери в голову лишнее, – улыбнулся Хуан.

– Твоей добродетели ничто не угрожает.

Непосредственно вокруг ямы почти ничего не изменилось с того времени, как братья Рониши впервые пришли сюда в декабре 1941 года, – за одним заметным исключением. Над отверстием уложили стальную плиту, прикрепив ее болтами к камню. Плита сильно заржавела – после того как ее установили по настоянию Джеймса Рониша, она 38 лет провела под открытым небом, – но по-прежнему оставалась прочной. Марк предупредил их об этом, и они подготовились.

Истинное различие делалось заметно у берега, где поперек узкого пролива были установлены бетонные пилоны. Пролив перегородили, когда Дуэйн Салливан пытался осушить яму, потому что это был наиболее вероятный источник поступления воды, которая ежедневно побеждала его мощные насосы. С тех пор пролив снова наполнился, но вода выглядела застоявшейся: дамба мешала ей смешиваться с водами океана.

Хуан начал разгружать оборудование, а Макс потащил кислородно-ацетиленовый резак к громадному куску стали. Сама плита была слишком толстой, чтобы ее разрезать, и он атаковал головки болтов. Факел давал температуру выше шести тысяч градусов, и у болтов не было ни малейшего шанса. Макс срезал все восемь и погасил шипящее пламя. Ветер с моря быстро унес запах оплавленного металла.

Буксирный крюк лебедки, присоединенной к бамперу внедорожника, закрепили за плитой, и, когда Хенли постепенно выбрал слабину, стальная плита легко скользнула по камням, открыв зияющее отверстие, которое десятилетиями интриговало людей.